Не время для любви - Кларисса Рис

внял моим словам и подошел ближе. — Белобрысого козла, который в школе тебя и не замечал? Считал, что ниже его достоинства общаться с кем-то не из старой аристократии.

— Представь себе, — глухо рассмеялась, — что у этого козла больше сострадания, чем у вас с Абелиусом на двоих. Потому, да, я предпочту его компанию твоей.

— Какие громкие заявления, Эсби. Не боишься за них поплатиться? — он уперся руками в столешницу и попытался меня запугать.

— Не забывайся, — тихо рыкнула ему в ответ, — я все еще могу попросить у Стиверса папку со всеми уликами на тебя. И твое же министерство с радостью посадит тебя на парочку пожизненных сроков, чисто для надежности. Потому это твои заявления должны быть корректными и предельно уважительными, ибо мои нервы не железные.

— Ваша задача – найти убийцу, — не внял он предупреждениям, — без этого ломаный грош вам цена. А просто подставив меня, вы не получите плюсик в табель. Нет, к таким методам вы не будете прибегать.

— Нам чихать, кто убил Канвижера, — пожала я плечами. — Можем хоть тебя, хоть Инистру, хоть самого министра обвинить. Разведка тут по совершенно иной причине, и тебе о ней знать необязательно. А будешь путаться под ногами, обещаю, пожалеешь о том, что вообще на свет родился. Ланвельд, мы уже не дети. Можем спокойно постоять за себя и за свои интересы. Катись отсюда, пока я в хорошем расположении духа.

— Будто я не понимаю, что это просто твоя глупая уловка, — брюнет постарался приблизиться ко мне.

— Стой, — кончик моей волшебной палочки уперся парню ровно промеж глаз. — Еще хоть миллиметр – и твои мозги будут соскребать с двери кабинета. Под сывороткой правды меня никто допрашивать не станет. Ведь ты убил одного ректора и пытался помешать другому в расследовании. Военным этого будет достаточно для того, чтобы не возбуждать уголовное дело в отношении меня. Пошел прочь! Третий раз говорить не буду.

— Идиотка, — прошипел брюнет, но все же отстранился. — Думаешь, тебе статус поможет? Эта академия намного суровее, чем ты помнишь. Борьба за политический олимп достигла каждого и, не считая того, что ты явилась сюда без приглашения, ничего не произошло. Канвижер и так был не жилец. Попытками отказаться от прописных истин он подписал себе смертный приговор. Я уверен, улик против настоящего убийцы вы не найдете, даже перевернув тут все вверх дном.

— Повторяю для особо тупых, ну то бишь для тебя, никому из нас нет никакого дела до убийцы ректора, — сложив руки на груди, я откинулась в кресле. — Найдем, будет плюсик в карму. Не найдем, ну и бог ему судья. Поэтому, прежде чем врываться в мой кабинет, думай головой. По крайней мере, хотя бы делай вид, что мозги в ней существуют и она не болтается на твоих плечах чисто для красоты.

— Ато что? — вздернул он вопросительно бровь. — Попытаешься меня убить? Или еще раз будешь угрожать тюремным сроком? Не оригинально, Авгельд. Я это и так каждый день слышу.

— Зачем мне пачкать об тебя руки? — зло выплюнула ему в лицо. — Лучше отдам все на откуп твоим же друзьям. Они непременно разберутся, как сделать так, чтобы я тебя до конца своей жизни больше не увидела. Или думаешь, у них не хватит сил свести на нет любые упоминания о тебе? Не переживай, там работают надежные люди, они точно найдут способ.

— Не думал, что ты, спутавшись с Стиверсом, превратишься в стерву, — на лице Тонсли распустились алые пятна гнева. — Ты должна была идти по идеальному плану, а не перечеркивать все, чего мы так долго добивались.

— Пошел ты к демонам, — тряхнув головой, постаралась успокоиться. — Тебя забыла спросить о том, какой мне быть и в кого превращаться. Я хотя бы не бесхребетная тряпка под каблуком у жены и ее семейки.

— Не смей приплетать сюда моих родственников, — рыкнул он на меня.

— Думаешь, все такие наивные идиоты, как ты? — вздернула я бровь. — А тебе не приходила в голову светлая мысль, что вас осталось всего трое? Стиверс не мог убить, ему это не выгодно. Ты не мог, потому что слишком туп и ничего бы с этого не поимел. Остается только Инистра, но, вот беда, ее алиби подтверждает сама министр магии и никто не вправе усомниться в ее словах. Так вот, складываем два и два и получаем три. Твоя невестка – единственная, кто могла все это организовать и остаться вне подозрений. И, заметь, тут уже никакой роли не играет твоя громкая фамилия. Я уверена, после того, как ты сядешь, все твое имущество перейдет Камелд. Вплоть до трусов и носков, которые первое время, пока о тебе еще помнят, будут расходиться, как горячие пирожки в студеную зимнюю пору. Прежде чем стоять тут и орать на меня, наведи порядок в собственной семье.

— Ты ничего не знаешь о моих взаимоотношениях с Камелд, — побелел тот до синевы. — Кинейни никогда бы не пошла на такую глупость. В нашем брачном договоре прописано, что она при любом раскладе уйдет ни с чем, как только он будет аннулирован.

— Черт! — рассмеялась я. — Не думала, что у тебя и вправду нет мозгов. Тонсли, так уж и быть, по старой дружбе объясню. Она не хочет с тобой разводиться. Тебя посадят без права на УДО. И сделают это так, чтобы пожизненный был меньшим из всех возможных сроков. После этого разведена она или нет, значения иметь не будет. У вас есть ребенок, по слухам она снова беременна… Это уже достаточно веские доказательства законности вашего брака. Стоит решетке захлопнуться за твоей спиной, как она получит все.

— Погоди, — на секунду задумался он, — но я пока не принимал детей в род. Как-то руки не доходили. А Кинейни настаивает, что надо возрождать династию Ланвельдов.

— Хоть в чем-то твой тупизм сыграл тебе на руку, — Стиверс стоял, облокотившись на дверной косяк. — Не дал ей возможности перевести министерский брак в магический. Если бы признал не своих детей, то уже бы не смог выкинуть их из жизни. Я знаю, о чем говорю, сам пытаюсь избавиться от обузы на шее.

— Стиверс, — Тонсли со свистом выпустил воздух из легких.