Требухашка - Михаил Северный

деньги и перевести по сегодняшнему курсу в нашу валюту, то на пару месяцев хватит на оплату задолженности по кредиту и квартиру. Ну и на еду, если без фанатизма и ресторанов. Два, максимум три месяца у меня есть, а потом жить будет не на что. Не вовремя меня уволили. Нужно искать работу.

2.

Прошёлся по улице, осматриваясь в поисках знакомых — никого. Поискал на интернет сайтах. Нужно что-то временное и не сильно напряжное, чтобы было время искать нормальную работу. Спокойного ничего не нашлось, за более-менее нормальные деньги тебя хотели высушить как тараньку. Вредничать сейчас не в моих интересах, поэтому поменял сим карту в телефоне и начал звонить.

Охранником не взяли — нужен полицейский или военный на пенсии.

Сторожем в садик не взяли — место занято.

Кладовщиком не взяли — опыта работы нет.

Хорошо, что отказывают на уровне телефона, иначе время бы тратил лишнее на прогулки.

Продавцом в супермаркет не взяли — я не молодая девушка.

Помощником продавца не взяли — нужен инвалид.

Лаборант — не стал звонить.

Машинист тепловоза — нет навыков.

Главный инженер — лаборант — нет диплома.

Слесарь — сантехник — нет.

Дизайнер мебели — что?

Заведующим складом готовой продукции — нет стажа.

Рабочий на производство — приходите на собеседование. Зарплата правда минимальная.

Химик — лаборант — нет диплома.

Машинист паровых турбин — звучит как что-то из Звездных войн, но нет.

Аппаратчик обработки зерна — далеко добираться.

Повар — не умею готовить.

Машинист котлов — это что-то из дизель-панка. Представляю себе танк на паровом ходу, цилиндры, смешные очки и огромные механические часы на руках — смеюсь. Я бы поработал, но не в этой жизни.

Что-то зашевелилось в углу, и я пошел проверить, не привез ли чего из-за границы — нет, никаких чебурашек-мутантов в сумке не было.

Ну что же. Кто на что учился.

Через час я вкалывал в продуктовом магазине.

Долго ломаться хозяева не стали — магазинчик маленький, но с бойкой торговлей, грузчики всегда нужны потому что часто спиваются или не выдерживают тяжелой работы.

— Только возьмешь человека! — дирижировал передо мной палкой колбасы усатый директор магазина, похожий на обрусевшего и разжиревшего Тараса Шевченко — а он через день уже с перегаром на работу приползает. И это ещё хорошо, если приползает! Обычно они не возвращаются, а мне в налоговую идти объясняться. Бумаги закрывать три дня вместо того чтобы деньги зарабатывать, понимаешь, мальчик?

— Понимаю.

— А как они после зарплаты пропадают, мальчик! Как в этом, как его, Бермудском треугольнике! Штабелями! Паллетами! Ты ведь не такой?

— Нет.

— Все так говорят! Но у тебя вроде лицо интеллигентное. Сможешь тяжести таскать? Как с выносливостью? У нас тут, мальчик, надо впахивать.

— Справлюсь. Оформлять будете?

Тут хозяин духом сразу упал, как и его усы.

— Я ведь говорю. Бермудский треугольник. Я тебя оформлю, а ты пропадёшь. Испытательный срок три месяца и хоть сегодня приступай.

— Месяц. И зарплата в конце смены. Мне ведь тоже гарантии нужны.

Я подумал, что шеф сейчас скажет, что «мы русские, не обманываем друг друга», но обошлось.

— Хорошо, — согласился он, — но первую неделю оплата товаром. По розничным ценам.

Пришлось согласиться.

***

Можно немного поработать грузчиком. Таскать ящики я научился на заграничном складе, поэтому нагрузок не боялся. Но там всё чистенько было и аккуратно. Здесь ящики мокрые, сочащиеся; коробки выгружали порванные, над мясом мухи кружили, над конфетами — пчелы, а продавщица сдирала наклейки с банок из-под майонеза. «Мне плевать на его махинации, но я здесь точно отовариваться не буду», — думал я, пока носил ящики из машины на склад.

Под конец смены спина все-таки дала о себе знать острыми болями и это несмотря на мой юный-нежный возраст. Нет, долго тут не протяну.

Познакомился с напарником, который попросил его звать дядькой Толей. Нос у него, конечно, разноцветный, но с преобладанием синего. Лицо в морщинах, волосы коротко стриженые под горшок и давно немытые. Кажется, меня по жизни будут окружать дурачки или алкаши.

Вечером он взял пивка и свалил первый, даже не прощаясь. Пакет весело звенел, а мужичок чуть не подпрыгивал как в старых мюзиклах. Вот интересно, почему же работники здесь так часто напиваются? В чем же причина, а?

Я взял колбасой. Зарплату выдавала девчушка — веселушка, которую я и не запомнил как зовут. Такая дородная девушка, рубенсовские формы и оглушительный смех.

— Ну что завтра-то придёшь? — подмигнула она, пряча товар в дешевый пакет.

— Поглядим, — сказал я, — скорее всего да. Если не выгонят.

— Не выгонят, — вздохнула она и добавила, — ты приходи. Работа ведь не тяжёлая. Привыкнешь. Тут бывает полдня куришь, потому что доставки нет. Потом за час разгрузил и опять сидишь, а денежку платить будут. Оформят тебя. Ты не пьющий, хороший. Такие здесь нужны.

Она подала пакет и невзначай дотронулась до моей ладони пальцем.

— А то ведь и поболтать не с кем. Одни алкаши.

Я быстро попрощался, пакет с колбасой и сардельками забрал и домой пошел, пока девушка не начала меня обрабатывать во всю силу своего мощного обаяния.

***

Живот урчал, но есть колбасу предварительно не нарезав на ломтики не хотелось. В идеале я бы ещё в кипятке подержал. По дороге заскочил за хлебом, поговорил на кассе еще с одной толстушкой-продавщицей (сегодня день такой что-ли) и вскоре доставал нож на кухне. В животе немецкие войска проводили парад, Гитлер произносил речи, толпа нацистов ревела от восторга, а я рукой обтирал с губ подтекающую слюну, так хотелось жрать.

Нарезаю вкуснятину и живот урчит еще громче, так, что злые соседи сверху могут с претензиями по поводу шума прийти. Нож стучит по разделочной доске. Живот подвывает не переставая и я разрываю упаковку с хлебом, раскладываю кубики колбасы вперемешку с кусочками масла на бородинском и живот издает пулеметные очереди. Хватаю первый бутерброд и замираю, прислушиваясь к организму. Да не так сильно он и бурчит. Задерживаю дыхание и опять слушаю — тишина внутри и бурчание за спиной. Оборачиваюсь резко и слышу знакомый озоновый треск. Присматриваюсь к воздуху, который будто сжался в кучку, собрав всю пыль в комок. В одной руке держу бутерброд, а в другой нож. В воздухе проявляется силуэт на четырех лапах. Тень уходит прочь и лапы мягко ступают на линолеум кухни. Тот, кого называли