Миднайт Хилл - Алина Аффи

с полки, да выскочу, – старуха жутко металась между слушателями. – Раз стрельнула по ним, да разбежались, как крысы поганые. У меня-то дом освящен, нечего мне бояться дьяволов.

Мужчина резко сплюнул чуть ли не мне под ноги.

– Да слышали мы это уже, одну шарманку завела да трещит!

Я быстро уехала после этого. По обочине, по крови. Сколько еще ждать пришлось бы, пока они оттащат его, неизвестно. Но вечером я домой возвращалась, а от этой сцены только размытое пятно на асфальте осталось.

Какао в кружке уже остыло, когда Мелисса вспомнила о его существовании и сделала глоток. Губы пересохли.

– Я видела медведя. И старуху видела. Из автобуса утром. Там толпа такая была, все на него смотрели.

Ветер обрушил на кухонные окна поток дождя, заставив Мелиссу поежиться.

– Ладно, сказки на ночь рассказаны, давай-ка будем расходиться по комнатам, – произнесла мама, конструируя на макушке небрежный хвостик. – У меня еще дела остались.

Женщина устало поднялась из-за стола.

– Знаешь, так раздражает, что у меня в автобусе все тоже про оборотней говорить стали. Это какое мышление нужно иметь, чтобы это был единственный вариант? Ладно еще старуха, она якобы видела кого-то, но просто дети в автобусе? Они медведя за оборотня приняли. Я в шоке, как можно жить с такими устаревшими взглядами. Про критическое мышление они вообще слышали?

Миссис Санлайт выслушала тираду дочери с печальной ухмылкой на лице. Мелисса добавила:

– Ты веришь в то, что видела старуха? Я думаю, она сама пристрелила медведя.

– Может быть.

Дождь разыгрался не на шутку. Капли выстроили стену, за которой не различались даже силуэты сосновых стволов.

Уличный фонарь освещал письменный стол у окна, двухъярусную кровать и диван под покатой крышей. Теплый свет с первого этажа пробивался в темную комнату, касаясь напряженных лиц братьев де Лордесов.

– Так что сваливайте все на меня. Просто скажите ей, что Роланд против, и дело с концом, – юноша оперся о дверной косяк, скрестив руки на груди. Его вытянутая тень рассекала комнату надвое.

– Меня, конечно, тоже напрягло, что пришлось рассказать про матерей, но это же не повод так вот ее отталкивать. Она же не знала, – Ламмерт сидел по-турецки на нижнем ярусе кровати и обнимал огромную подушку. Он примял челку к макушке и ждал реакции Хьюго. Тот тяжело вздохнул.

– Я согласен с Ролом.

– Что? Почему?

– Она любит задавать вопросы. Для нас это некстати.

– Какие еще вопросы она успела задать? – все сильнее возмущался Ламмерт.

– Про медведя.

Роланд прищурился и забарабанил пальцами по плечу ровный ритм. Ламмерт вскинул голову на братьев по очереди.

– Вы что-то знаете про медведя? – он нахмурился.

– Больше, чем хотелось бы, – вдруг вставил Роланд. Босые ноги сделали пару шагов до дивана. Юноша устало рухнул на него, запрокинув голову. – Он валялся там до утра. Я видел из автобуса. Эта бабка еще проповедовала для толпы. Про оборотней.

Ламмерт закрыл глаза и потер переносицу. Сердце набирало обороты и стало давить в груди. Он отложил подушку и сел поудобнее.

– Так, – произнес он на выдохе, – давайте-ка вы лучше расскажете все с самого начала.

II

Сентябрь, 1898

Альфред сидел в кресле и читал газету за утренним чаем. Глаза под нахмуренными бровями скользили по тексту на первой полосе. «Альфред де Лордес хочет разделить власть с административным советом», – прочитал Джеймс, подливая кипяток в чашку хозяина.

Рядом сидела его жена. Она ничего не ела.

– Как ты себя чувствуешь? – обратилась она к мужу. После ночного происшествия он не произнес ни одного слова.

Альфред безучастно кивнул, не отрываясь от статьи.

Дороти вытерла рот салфеткой и встала. Отодвинувшееся кресло оглушило служанку, стоявшую подле, и она наморщила носик. Альфред поднял глаза.

– Что-то мне нехорошо, – решила пояснить своеволие Дороти и, громко оповещая немногочисленных присутствующих о своем уходе стуком каблуков, покинула столовую.

Дороти писала письмо одному знакомому. Она зачеркивала слова и начинала все сначала. Из-за того, что взволнованные пальцы слишком часто ворошили прическу, каштановые пряди выпали из нее.

Послышался стук. Снаружи, по стене.

– Госпожа, мой муж просит вас. Если можно…

Это был голос Моники, экономки, жены Джеймса. И, несомненно, она стояла за дверью, а не за стеной. Стук повторился.

– Госпожа де Лордес…

Дороти глубоко вздохнула и уткнулась лбом в письменный стол. Она почти не спала. Она знала, что Альфред ни на мгновение не закрыл глаза этой ночью.

– Госпо…

– Я подойду, Моника!

– Простите за бес…

– Ступай!

«Уважаемый господин Гаст! Беспокою вас по очень важному вопросу, чрезвычайно рассчитываю на вашу поддержку. Дело в том, что с некоторого времени мой муж страдает от паранойи и, возможно, других, более серьезных душевных расстройств…»

Дороти смяла и этот вариант письма. Кажется, помощь теперь необходима и ей.

Джеймс встретил ее на веранде. Он был в садовой одежде, стягивал с ладоней перчатки. Дороти спустилась по ступеням и оказалась рядом с ним. Она поправила на шее шелковый шарф.

– Во время утреннего обхода я кое-что обнаружил, – низким голосом начал Джеймс. – Не могли бы вы пройти со мной на задний двор?

Осенний зябкий ветер побудил Дороти накинуть платок на волосы. Она последовала на задний двор. Перед глазами стоял вчерашний вечер: тяжелый приклад ружья, скользящие в темноте тени, скулящие и забившиеся в угол собаки.

Вскоре они оказались под окнами спальни. В ночи мужики обнаружили на земле следы от босых человеческих ног.

Джеймс закурил самокрутку и кивнул наверх.

– Видите, грязь на стене, прямо у окон. Земля, мэм.

– Как она могла туда попасть?

Дворецкий недоверчиво прищурил один глаз и попытался сделать кольцо из дыма.

– Вероятно, с ног вчерашнего преступника. Или рук.

– Помилуй, Джеймс, – Дороти задребезжала, изображая смех, – третий этаж, сплошная стена, какие ноги. И вообще, никто не учил вас не курить такую дрянь при дамах?

Она кашлянула пару раз, чтобы продемонстрировать, что ей подобное поведение неприятно. Мужчина затушил сигарету о стоявшее неподалеку ведро.

– Как, по-вашему, преступник вообще мог проникнуть на территорию?

– Судя по следам на доме, он мог не просто перелезть через ворота, но даже через забор, мэм.

Оба перевели взгляд на кирпичную изгородь с чугунными острыми наконечниками под три метра высотой.

– Кто же способен на такое, а? – фыркнула Дороти и злобно сжала губы, ожидая ответа дворецкого.

Его лицо было невозмутимо.

– В деревне болтают, да и в городе, что в Миднайт Хилле проснулись существа, которые могли бы…

– Нет! – крикнула Дороти, с высоты своего небольшого роста указав пальцем прямо в нос