Влюблённые - Лина Вальх

***

— Ну, привет!

Эйлин жмурилась, словно от яркого солнечного света, хотя вокруг неё была темнота. Жгучая давящая темнота, расползающаяся под рёбрами там, где еще недавно не было зияющей дыры и хватало еще одной пары из костей и хрящей. Дышать было больно. Эйлин едва могла сделать даже слабый вдох: грудь сразу сковывало спазмами, отдающимися в кончиках пальцев покалыванием. Руки дрожали, даже лёжа колени подкашивались, и Эйлин, скрежетая зубами, поднялась на кровати, свесив ноги с края. Она цеплялась дрожащими пальцами за металлический каркас, вертя головой и ища слепым взглядом своего собеседника, но слышала в установившейся тишине только хлюпанье капель по полу да тихие шаги.

И худшим было то, что она абсолютно ничего не видела. Как бы Эйлин не напрягалась, как бы не пыталась сосредоточиться на голосе рядом с собой, она видела вокруг себя лишь темноту, в которой тонуло все, до чего чуткий слух Маккензи мог дотянуться.

— Ты?.. — Эйлин сглотнула. — Твой голос. Я его знаю.

Он был совсем рядом. Этот знакомый голос, раздававшийся теперь не внутри ее мыслей, не донимающий ее круглые сутки, а около неё, прямо над ухом.

Кровать ощутимо прогнулась, когда владелец голоса опустился рядом с Эйлин, уверенным движением заправив ей волосы за ушко.

— Да, наконец-то судьба выдала нам шанс увидеться вживую. — Эйлин не видела его, но ощущала каждой клеточкой кожи, как владелец этого голоса улыбается прямо в ее щеку. — Не скажу, что я ждал этого момента все эти годы, и все же не могу не радоваться предоставленной возможности. Нейт Калверт к твоим услугам, Эйлин Маккензи. Приношу глубочайшие извинения за доставленные неудобства, пусть и не жалею об этом ни секунды.

По голосу Нейта действительно можно было с уверенностью сказать, что он не жалел ни об одном мгновении, которое потратил на разговоры с Эйлин, глупые шуточки и попытки вывести из себя высокопарными фразами, словно он был высокообразованным придурком из колледжа.

Впрочем, сейчас Эйлин было немного не до того, чтобы выяснять отношения с внезапно обрётшим плоть и кровь собеседником. Она едва могла сидеть на краю кровати, но, надо было отдать Нейту должное, он поддержал ее, когда Маккензи попыталась спикировать носом в отдающий холодом и сыростью пол.

— Где я?

— Кажется, — задумчиво протянул Калверт, растягивая каждую гласную, — мы снова в центре Ордена. Я нахожу это весьма ироничным. Сбежать вдвоём, чтобы снова оказаться здесь. На самом деле я должен был находиться в соседней камере, но благодаря природному обаянию и некоторым тайным китайским учениям, — Нейт рассмеялся, — шучу, благодаря собственным способностям мне удалось убедить охрану в том, что нам жизненно необходимо находиться не дальше метра друг от друга. Забавно, правда? Я всегда старался быть от тебя как можно дальше, а теперь сам поспешил уничтожить стену, что могла бы нас разделять. Не скажу, что они были сильно против. Это входит в их эксперимент. И, знаешь ли, достаточно некультурно не смотреть на разговаривающего с тобой собеседника. Только если ты не… Ты меня не видишь?

Эйлин сглотнула сухую слюну, поморщившись от того, как расцарапанное горло защипало.

— Нет. Я не вижу ничего.

— Сэ… кюрьё.52

— Любопытно? — щеки Эйлин вспыхнули, и она обернулась на голос, едва не столкнувшись с Нейтом лбами. — Я для тебя всего лишь очередная любопытная игрушка?

— О, — Нейт, кажется, немного отклонился назад; Эйлин почувствовала это по изменившейся просадке матраса под ней, — мадемуазель Маккензи понимает по-французски? Ты открываешься для меня с неожиданной стороны, Эйлин.

— Я учила его в школе, — насупившись, буркнула она. — И понять настолько простые фразы смогу.

Она хотела отвернуться и показать всю степень своей обиды на Нейта, но смогла только недовольно промычать, повертеть головой и в итоге устало вздохнуть, поняв, что сил на нужное выражение лица у неё едва ли хватит. Эйлин ощущала каждой клеточкой, что Калверт это понял — а торжествующий смешок парня заставил Маккензи заёрзать на краю и вновь обернуться к нему, тряхнув спутавшимися от влаги волосами.

— Чего ты хочешь?

— У тебя… — Нейт осёкся, словно не хотел ей ничего рассказывать, но затем вздохнул и хлопнул ладонями по коленям. Кажется, по звуку, на нем были джинсы. — У нас очень большие неприятности. И боюсь, ни ты, ни я, в одиночку с этим справиться не сможем. Удивительно, но ты мне нравишься, Эйлин Маккензи. Даже не ожидал этого. К тому же, как бы не было прискорбно, но тебе уже очень скоро понадобится моя помощь.

— О чем ты?

Спросить, почему Нейт был так уверен в своих словах, Эйлин просто не успела.

Как и засомневаться в них.

Лёгкая боль в висках нарастала с каждой секундой, пока не заполнила собой каждую клеточку мозга Маккензи. Переносица ныла — Эйлин казалось, что она не может дышать, жадно хватая ртом воздух. Череп трещал и, кажется, не фигурально. Во рту металлическим привкусом отзывался собственный кашель, а губы слипались с каждым выдохом. Кожа чесалась — Эйлин хотелось вцепиться в неё ногтями и сорвать с себя, снять липкий от пота слой, но, когда она дотронулась до собственных запястий, обнаружила, что все руки испещрены тонкими липкими ранами. Они разрастались прямо под ее пальцами, горели и пенились. Легкие пузырились, взрываясь в носу, как газы от быстро выпитой газировки, а горло саднило. Эйлин кашляла, но каждый выдох лишь сильнее царапал раздражённую гортань.

Желудок скрутило. Невидимая рука ударила Эйлин под дых, и Маккензи скрючилась на краю кушетки, сплёвывая на пол горькую, похожу на лакрицу, слюну. Глаза саднило от слез. Захотелось чихнуть, но вместо этого Эйлин только содрогнулась и попыталась повалиться вперёд.

Сделать этого ей не дал Нейт.

С силой сжав Эйлин за плечи, он вернул ее в вертикальное положение, а затем спрыгнул с кровати — продавливающая матрас тяжесть исчезла, — и в два шага оказался перед Маккензи. Лёгкий ветерок обдал ее горящее в лихорадке лицо. Эйлин качало. Она цеплялась ослабевшими пальцами за острый металлический край, чувствуя, как кожа ладоней расходится под ледяным холодом металла, но не могла их разжать. Тихие голоса в голове нарастали. Они укутывали Эйлин плотным коконом, не давая услышать такой близкий голос Нейта. Они кружили вокруг неё, топотались на месте нескончаемым гомоном и взрывались семенами кукурузы на сковородке.

А затем чужие ладони мягко взяли Эйлин за лицо, приподнимая его. Удивительно — руки у Нейта были не такие, как у сестры. Нежные и бархатистые, они скорее напоминали ей музыканта или художника, не державшего в своей жизни ничего грубее лакированного