По другую сторону Алисы. За гранью - Алена Тимофеева

надёжно заперта. Теперь она отворилась. Белая полоска света, струящегося из больничного коридора, легла на мою кровать. Ох, не к добру это всё. Сбегать из отделения и наживать себе проблем я не собиралась, но разведать обстановку посчитала необходимым.

Я вновь убрала ставший бесполезным телефон в кофту, и вышла из палаты. Коридор встретил меня безмолвием. Лампы мерцали, персонала и пациентов в отделении не было. От снизившейся температуры я поёжилась. На коже проступили мурашки. Может кто на посту есть? Почему в больнице такой холод? Чтобы мы сразу из психиатрии перебрались в пульмонологию? Сердито натянув рукава до самых пальцев, я двинулась в сторону сестринского поста. Издалека я увидела высокую женскую фигуру. Наверное, пришла на смену Софи. Но каждый шаг, что приближал меня к неизвестной медсестре, увеличивал мой пульс на удар. Когда я достигла своей цели, и незнакомка повернулась ко мне, обнажив в неприязненной улыбке свои мелкие зубы, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Потому что, я увидела кто передо мной. Ну почему не Майк. Я не сдержала болезненного стона, словно у меня вдруг заныл зуб.

– Скучала? – Улыбка Миры превратилась в оскал. Самый жуткий ночной портье. Медицинская сестра из фильма ужасов, а у меня в нём главная роль. К слову, белая форма ей не шла. Стала как вся как сплошной белый лист. Даже цветной бэйдж не спасал. Разглядывать надписи на нём желания не было.

– Мира, не обижайся, но я скорее напугана, чем рада. – Бесцветные глаза медсестры загорелись недобрым огоньком. Она сделала сложное лицо, будто принимала важное решение. Мира нахмурила свои тонкие брови и закусила нижнюю губу. Спустя несколько секунд, внутренняя борьба медицинской сестры была окончена, но кто в ней победил, оставалось неясным.

– Жаль, у меня не было цели тебя пугать… в очередной раз. Я здесь скорее для того, чтобы помочь тебе. – Уголки губ Миры вновь поднялись.

– Твой альтруизм поражает. – Мне надоело стоять рядом с бывшей портье, и я опустилась в кресло, в котором сидела днём. Мира процокала следом. Мира без шпилек – не Мира. Она заняла соседнее. Воспоминание о Еве невольно вызывало содрогание.

– Как ты попала сюда? – полюбопытствовала девушка. А её вообще можно называть девушкой? Я скривилась.

– История стара как мир. Муж возжелал заполучить дом, завещанный мне матерью, и его мачехой волею судьбы. Чтобы не допустить развода, раздела имущества запихнул меня в психиатрическую лечебницу. Очень удобно. Может ещё и на недееспособность уповать мою будет. – От усталости я запустила пальцы в свои волосы. Мира неопределённо хмыкнула. Еле слышно скрипнула кожаная обивка кресла, а затем раздался стук шпилек – медсестра, точнее, тот образ, что представляла собой Мира, направлялась к посту. Она щёлкнула мышкой. Вот кто уж точно с техникой на «ты».

– Подойдёшь? – нетерпеливо бросила мне Мира, на секунду оторвав пристальный взгляд от монитора. Я нехотя поднялась. И зачем только садились.

– Ну? – недовольно буркнула я. Ровно так же, как и когда-то в «Золотой Лилии», Мира развернула ко мне экран. Она явно жаждала что-то мне показать. Монитор бесстрастно отобразил… мою спальню. Только меня в комнате не было, зато там находился Джозеф с худощавым, незнакомым мне парнем в очках. Они обошли спальню, зачем-то приподняли тяжёлое зеркало, висящее над комодом и опустив его обратно, переглянулись. Колонок у компьютера не было, и звук не слышен. Но я совершенно отчётливо видела, как плечи обоих мужчин подрагивали от смеха. Ну да, моё зеркало просто уморительное. Затем приятель благоверного удалился, оставив Джозефа в спальне одного. Тот, пользуясь случаем, опёрся руками о несчастный лакированный антикварный комод и уставился на себя в зеркало. Если бы Нарцисс оставил после себя хоть какое-нибудь потомство, возможно, кто-то из этих красавцев вполне мог оказаться пра-пра-предком моего благоверного. Тем временем друг Джозефа вернулся с небольшой коробкой и ноутбуком, разместил это всё на многострадальном комоде, явно поцарапав гладкую поверхность. Я прикусила губу от досады. Ноутбук включили, зеркало вновь приподняли и на его заднюю поверхность прикрепили небольшой чёрный кругляшок.

– Можно увеличить? Твоё потустороннее оборудование впечатляет. – Мира ощерилась и клацнула когтистым пальцем по клавише. В новом масштабе я смогла разглядеть, как на экране ноутбука запустилась программа с аудиодорожкой. Додумывать более не было необходимости. Я выдохнула. Медленно, стараясь совладать с эмоциями.

– И что же там за музыка звучала?

От вида мелких зубов Миры уже начинало мутить.

– Ты же сама прекрасно знаешь. Они узнали про пожар, про Джулию, наняли актрису и сделали эту чудесную запись, чтобы выставить меня сумасшедшей. А потом, муж показал ночную съёмку, предварительно стерев с него запись включённого аудио, своим дружкам-психиатрам и упёк сюда.

– Надо же, – непритворно восхитилась Мира, – растёшь. Ни истерики, ни отрицания, спокойное логическое рассуждение. – От похвалы этого лишённого красок создания мне легче не стало. Но я была ей благодарна за подтверждение собственной гипотезы.

– Спасибо, – кивнула я. Медсестра продолжала молча смотреть на меня, правда, уже не улыбаясь.

– Где Майк? Это же не твоя территория!

Мои запоздалые возмущения лишь рассмешили Миру. Её колкий, отрывистый смех наполнил пустое отделение. Ядом.

– Ты думаешь, мы словно медики, работаем по территориальному признаку? Я пришла, потому что ты нуждалась во мне. И это так, даже не думай отрицать. – Смех оборвался. – У Майка тут полно работы, а я могу вывести тебя отсюда, только попроси.

– Нет, я сделаю всё, как надо. Разберусь с этим бардаком раз и навсегда. – Я улыбнулась и расправила плечи.

– Да, девочка на самом деле выросла. Как прекрасно. – Она провела длинным ногтем по моей щеке. – Ты знаешь, где меня искать, если что. – Я отбросила её руку, вызвав у фальшивой медсестры мерзкую ухмылку. Мой взгляд невольно зацепился за надпись на бэйдже. «R.N. Frost Sophie» – равнодушно гласил кусок ламинированного картона. В голове вспыхнуло первое впечатление о Софи. Бесцветные глаза.

– Ты?! – Я отступила, указывая пальцем на всё ещё ухмыляющуюся Миру.

– Я. Тебе пора просыпаться, а то завтрак пропустишь. – Прежде чем очнуться у себя в палате, последнее, что я увидела, как меняется лицо медсестры, расширяется, теряет острые черты, превращаясь в щекастую физиономию миз Фрост.

Глава V

Дэвид Гарсия

Сегодня облачно. Серые, подобно грязной вате облака застлали небо, надёжно укрыв от жителей Лондона солнце. Принято считать, что наше настроение и общее самочувствие зависит от количества солнечных дней в году. В Лондоне их восемьдесят пять. Как жительница Санкт-Петербурга, в котором всего семьдесят пять дней, когда царит ясная погода, могу смело заверить – мне солнца хватает. Пусть многие со мной и не согласятся. Зато в глаза не светят лучи и не нужно щуриться или надевать тёмные очки. А может, у меня просто высокая светочувствительность.

Я поднялась с постели в куда лучшем расположении духа, чем, скажем вчера.