Иллюзия чистого листа - Дмитрий Владимирович Ледовской

Я вообще очень люблю смотреть старые фотографии. Причем чем старше, тем лучше. Они действуют на меня магнетически. Мне в этих затертых изображениях все интересно. И предметы, и пейзажи, но больше всего люди, их лица, мимика, позы. Меня все это настолько завораживает, что я могу очень долго сидеть и рассматривать, каждую деталь. Другой человек посмотрел бы да положил. Но мой интерес не угасает так быстро. Я могу возвращаться уже к просмотренным фото, чтобы еще раз взглянуть, понять тот миг, когда сделан снимок, определить по лицам, какое у людей в то мгновение настроение. Вот я смотрю на фотографию, на которой изображена группка детей возле каменной стелы. На обороте снимка читаю – тысяча девятьсот тринадцатый год. Стела побелена и окружена крупными металлическим черными цепями. Между стелой и фотографом размещаются дети – девять мальчиков и четыре девочки. Четыре мальчика одеты как матросики, в белых брючках, таких же курточках, в разрезе которых торчат тельняшки, на шее матросские синие платки-галстучки с узелками. Так модно было одевать мальчиков в те времена. Кто-то из ребят смеется, кто-то хмурится от яркого света дня. На переднем плане на ступеньке сидит девочка лет девяти. Вид у нее немного сердитый, смотрит в сторону, упрямо подперев кулачком подбородок, как будто ее обидели или рассердили. С той поры прошло больше ста лет. Никого из них давно нет в живых. Они все выросли, прожили наверняка непростую жизнь, состарились и ушли из этого мира. А фотография навсегда оставила их детьми, на этом снимке. Всегда просмотр таких фото вызывает у меня грусть. Что-то похожее я испытываю возле поросших мхом могил. Жизнь, которая была, а затем прошла, остались только фото и могильные плиты. Но на тех снимках все еще живет, все еще впереди.

Больше ничего интересного в столе не было, и ценного тоже. Все, что достал из ящиков, я положил обратно в том же порядке.

Незаметно подошло время обеда, и я пошел на кухню. Долго возиться с приготовлением пищи не хотелось, поэтому я вскипятил в кастрюле воду, посолил и бросил в нее пельмени, одновременно поставил на огонь чайник.

Пообедав, я решил прогуляться, развеять голову. Выглянув через окно на улицу, увидел, что люди идут, зябко вжав голову в плечи, невольно демонстрируя, как им холодно. Поэтому я оделся потеплее, на голову нахлобучил теплую круглую темно-синюю шапку с надписью на английском языке – «спорт навсегда». Эта шапка у меня была не новая и осталась с каких-то соревнований по лыжам. На тех соревнованиях всем участникам давали такие. Она была хорошего качества, и вот уже несколько лет в холодные зимы согревала мою голову.

Выйдя на Моховую, я сразу понял, почему жались в одежду люди. Со вчерашнего дня очень похолодало, выпал и небольшим слоем лежал снег. Температура воздуха ушла в глубокий минус. К тому же в просеки улиц дул сильный по-холодному колючий ветер, от которого хотелось не гулять, а зайти в первый же попавшийся магазин или кафе, чтобы не шастать на свежем воздухе, а погреться в хорошо отапливаемом помещении. Но я не стал малодушничать, а, втянув голову в плечи, дошел по Моховой до улицы Чайковского, повернул налево и через некоторое время вышел на берег реки Фонтанки. Здесь я встал перед выбором – свернуть направо и дойти до Невы или повернуть налево и двинуться в сторону Невского проспекта. Но размышлял я недолго, потому что со стороны Невы порывисто подул ветер, и мысль взглянуть на главную реку города отпала. Повернувшись спиной к ветру, я не спеша пошел вдоль Фонтанки. Холод мешал наслаждаться прогулкой, но спиной к ветру брести было все же лучше, и я даже умудрялся наслаждаться архитектурными изысками зданий одного из самых красивых городов мира.

От взгляда на воду могло стать еще холоднее, но взор мой невольно опустился на водную поверхность, и тут я к своему удивлению увидел, что вода успела со вчерашнего дня за такое короткое время покрыться тонким слоем льда. Лед был открытым и темным, но кое-где ветер перемещал снежную крупу. Вид ее походил на то, будто кто-то пригоршней веерно рассыпал ее по ровной глади льда, покрытой белой сеткой трещинок.

Глядя на эту темную ледяную поверхность, я вспомнил случай из детства, когда мы с одноклассниками в четвертом или пятом классе пошли бродить в наш городской парк. Это было в Прейли, маленьком латвийском городке, в котором я вырос. Парк располагался в непосредственной близости от школы. Одного урока у нас не было, и мы решили не болтаться по школьным коридорам, а пойти побродить по парку.

Прейльский парк старый и очень красивый. В девятнадцатом веке его обустроил немецкий барон Борх. На его территории находится большой дом в неоготическом стиле, стилизованный под средневековый замок, каменная конюшня, дом слуг, семейная каплица или усыпальница для баронского рода. Через весь парк проходит местная речка Прейльупе, искусственно разветвленная в водную систему с островками, полуостровами, заливами, мостиками. Войти в парковую зону можно было через любые из трех ворот, открывающих подходы с разных сторон парка. В главные ворота парка упирается бульвар Яна Райниса, являющийся как бы уличным отрезком между воротами парка и Прейльским католическим костелом.

Тогда и сейчас парк был отличным местом отдыха, такой лесопарковой зоной, где одному или в компании можно побыть в красивом, уютном, хорошо обустроенном, но в то же время похожем на лес, месте. Этот участок как бы выхватили у чащи и обустроили, оставив смешанный лес и речку главными составляющими парка. А все остальное, постройки и прочие рукотворные воплощения человеческой художественной мысли, органично вписалось в созданную среду. Бесчисленное количество дорожек и тропинок делают пребывание в парке разнообразным. Я очень люблю наш парк и считаю его одним из самых лучших парковых мест. Во всяком случае, из тех, которые мне приходилось видеть. И, когда я бываю в Прейли, посещение парка является обязательным мероприятием в моей гостевой программе.

Так вот, я с другими мальчишками моего класса, всего нас было человек шесть или семь, отправились погулять по парку. На дворе стоял январь или февраль. Было холодно и снежно. Вообще, мы нередко в свободное время ходили сюда, где в холодное время играли в снежки, а в теплое – просто бродили и дурачились. Тогда как раз был подобный случай, когда мы просто не знали, чем заняться. Поэтому долго не думали. Куда идти? – а давайте в парк.

Вся парковая зона испещрена речными рукавами, наполненными медленно текущей, а