Общество должников - Николай Константинович Дитятин

такие истории вызывают у меня зевоту. Полностью укомплектованные смены шестилеток вкалывают на заводах, разбирая лом и стружку. У них нет ни страховки, ни перерыва на обед. Этот волк в своем садизме не смог переплюнуть одного-единственного директора сталелитейного.

Есть еще множество баек про то, как фугов превращают в свиней. И лонгатов превращают в свиней. И даже гарзонцев. Я-то видел, что происходит с волком, чье тело не выдерживает компенсацию. Свиньи, знаете ли, и так хорошо размножаются. Вполне самостоятельно.

— Я вас давно не видел, — привычно поздоровался Ретро влезая в багажное отделение. Он у нас любит быстро десантироваться. — Вы сильно постарели. Сам-сам ты делаешь хотя бы десять отжиманий в день? Выглядишь как облезлая макака с трясучкой. Привяжи руки к рулю, пока не соскочили, и не пытайся свернуть в тошниловку на полном ходу.

Когда Якоб рядом, наша с Сэтом вялая грызня, разбавляется зарядом хорошего, бодрого негатива.

— Если б мою мамашу в свое время заправил гарзонец, я бы тоже выглядел как Жак Слейд.

— Ты моментально взялся за мамаш, — неодобрительно заметил Сэт. — Это неспортивно.

— Неспортивно как туша палочника, — согласился Ретро не моргнув глазом. — Держу пари Самара уже не выгружает вас из машины, вождь. Хорошо хоть вы еще не воняете, а то пришлось бы накрывать вас свежими газетами.

— Ты сегодня в хорошем настроении, — дружелюбно откликнулся Холейгула. — Нужно будет отдать твое место в конторе кому-то более склонному к меланхолии.

— Я всегда в хорошем настроении, в отличие от вас двоих. Только я да Хо-Хо еще не разучились улыбаться в этом кислом городишке. Кстати, вы никак поправились, вождь?

Мне тоже показалось, что мышечная масса Сэта странным образом увеличилась. Костюм стал ему в обтяжку.

— Это холодильный комбинезон, — слабым голосом объяснил палочник. — Клянусь Вратами Тенебриса, еще одна неделя этой жары и от меня точно ничего не останется.

— Мы похороним вас в свинцовой трубе. Думаю, диаметра три с половиной будет достаточно?

Холодильный комбинезон? Я мысленно присвистнул. Так вот в чем все-таки дело. Сэт пытался подкатить к представительнице своего народа без единого номинала в кармане? Кажется, от жары его поразило слабоумие.

— А что с Заразой? — спросил наблюдательный детектив. — Самара, ты что просрал ключи и не мог догадаться как попасть внутрь?

Я выдохнул сквозь зубы.

— Не начинай, или клянусь Леди…

— Да бог с ним, у меня есть отличная новость, — сказал Ретро, и мы с долговязым уже знали, что произойдет дальше.

— Включи кондиционер на полную, — быстро сказал Сэт. — Я не вынесу этой духоты.

— Он и так на максимуме, майор.

— Тогда радио!

— Мои близнецы задумали снимать видео для продажи, — радостно гаркнул Ретро. — Это принесет им тысячи номов. Как только они проснуться, конечно.

Внутри Заразы установилось тягостное молчание. Якоб с улыбкой «Папаши № 1» глядел то на меня, то на Сэта. Глаза его остекленели, как у высохшего.

Иногда меня одолевала искренняя досада за этого хорошего, но так глупо сломавшегося человека. Детишки медленно, но, верно, тащили рассудок Фитцвиля к выгребной яме. Он этого не замечал, потому что слепое потакание близнецам было вызвано нездоровыми угрызениями совести. Тем временем их образ жизни постоянно испытывал терпение Якоба — это его подтачивало, и грозило раздавить совершенно.

— Ты имеешь ввиду такое видео? — спросил я бесцветным голосом.

— Ну, взрослое, свободное кино, — вдохновленно говорил Якоб, вращая кистью. — Конечно, я его смотреть не буду, оно слишком откровенное на мой старомодный взгляд…

— Белые ели, — прошептал Сэт с ухмылкой. — Почему я набрал в контору только безумцев? Один боится огня, как первобытная крыса, другой радуется, что его дети лезут друг…

— Но вот вы, — продолжал «Папаша № 1», никого не слушая, — вполне могли бы ознакомится и высказать свое мнение. Детишкам очень важны отзывы опытных зрителей.

Если б я мог, то закрыл бы глаза, но мне нужно было смотреть на дорогу. Это… Это было чересчур даже для Ретро с его помешательством на двух декадентах. Декадентах, которых, к сожалению, не превратили в золотые скрипки, пока это еще имело смысл. Теперь близнецов не переплавить даже в ночные горшки. Они будут получать удовольствие от работы, и ввергнут садистов в ужас.

— Нет, — ответил я как можно сдержаннее. — Без обид старик, но я привык расслабляется, разглядывая пятно от затопления на стене. Оно в моей конурке. Выглядит в точности как обнаженная Лара де Линдесс в свои лучшие годы. А у Сэта не стоит на лонгатов.

— Именно.

— Понимаю, — в голосе Ретро звучала легкая досада.

Наступила неловкая пауза, мы с майором пытались обменяться мысленными «ну и ну». К счастью, детектив уже переключался. Приходил в себя.

— У всех свои пристрастия… Ладно. Что там по работе, вождь? Мне бы не помешала наличка.

Во взгляд Ретро вернулась жесткость и острота разума. Пропала дурацкая ухмылка. Это снова был Якоб Фитцвиль в своей лучшей ипостаси. Лучшее, на что мы могли рассчитывать.

— Еще один, — буркнул Сэт. — Мои маленькие требовательные дети…

Я сверкнул глазами через плечо, и тут уж майор задница вздрогнул и поспешил сравнить нас с более уместными созданиями.

— Мои назойливые мясные мухи, — поправился палочник. — Мои подкожные паразиты. Неужели вы думаете, что я решил осквернить вами салон безо всякого повода? Да будет вам известно, что весь остаток душной, бесперспективной ночи я вел переговоры с несколькими людьми. У меня есть предчувствие, что скоро мы окажемся в двух шагах от амнистии.

Он всегда так говорит. Обычно это значит, что у нас появился шанс заработать на сигареты, скрученные из бороды мертвого бродяги.

— Сразу с несколькими? — ухмыльнулся Ретро. — И сколько же мертвых проституток нам придётся спрятать на этот раз? Вот бы они были фугами. В обычный мешок для мусора влезет как минимум три синих бревнышка.

— Из них можно будет сложить поленницу и сжечь за городом, — поддержал я.

— Господин Фитцвиль, господин де Хин, — тон у Сэта был такой, что мы с Якобом моментально перестали страдать от жары. — Хочу вас предупредить, что, если вы еще раз вспомните при мне об этих… подработках, я вышвырну вас прочь. Из конторы и моей жизни. Мне до сих пор трудно поверить, что у нашего Общества осталась хоть какая-то репутация после этих делишек.

Он помолчал, скривив красивое личико.

— Я сделал это для вас, кретины, и вот как вы отвечаете. Шутите над этой мерзостью. Никогда, — слышите? — мы больше не станем утилизировать трупы. Даже если мне для этого придется пожертвовать тобой де Хин.

Если вы сейчас подумали, что господин Холейгула существовал в этом мире как воплощение нравственности, и был крайне принципиален в подборе дел,