Клариса. По ту сторону холста - Олла Дез

многие из них. Да что далеко ходить. Ты ведь знаешь, что последние исследования показали, что тот знаменитый набросок старика с бородой, что все принимали за автопортрет великого Леонардини да Гвидо, на самом деле к его внешности не имеет никакого отношения.

— Н-да. На период, когда был сделан набросок, ему было около тридцати лет. И это явно не мог быть он, — протянул Арчибальд и вернул мэтру пустую рюмку.

— Да. У нас по-прежнему нет данных о том, как он выглядел, — продолжил свою мысль мэтр.

— А у нас этого художника зовут Леонардо да Винчи. А Винчи — это город, в котором он родился.

— Гвидо — это местные аристократы с такой фамилией. Их род был издавна известен в городе Винченто. И у нас его зовут так, потому что местный аристократ признал его сыном. Внебрачным, разумеется, — сказал метр, протягивая крохотную рюмочку другу.

Размер посуды, из которой было принято тут пить алкоголь, меня не переставал удивлять. Все фужеры, рюмки и стаканы для алкоголя были в два, если не в три раза меньше, чем подобные у нас. Возможно, в каких-нибудь злачных местах на окраине города и было что-то побольше. Но мне туда ход, ясное дело, был заказан.

— Н-да, это серьезная проблема. Да и с даром еще много вопросов. Завтра попробуем снова. Потому что на лицензию стоит подавать, только когда мы досконально все поймем. И еще очень плохо, что Клари не умеет рисовать. Набросок её видения очень помог бы.

— Ну, что есть, то есть. Согласись, что это все равно очень неплохо. И ведь не всегда они будут молчать? Вдруг кто-то имя назовет? — утешил мэтр.

— Да. В любом случае — это очень интересно, — подхватил Арчибальд, — и я предлагаю продолжить завтра. А сегодня, может быть, вы всё-таки откроете лавку и поработаете?

Мэтр был явно не очень доволен таким предложением, но делать нечего. Мы пошли открывать магазин.

Прогноз мэтра был в целом верен. Мэтр Вискон был вынужден закрыть свою лавку, предварительно распродав все имущество на аукционе. Мы ходили на него с мэтром, и даже многое приобрели. Он так же продал и помещение, которое занимал всю свою жизнь. Он и его семья полностью вернули все деньги за рисунки, которые уже были проданы покупателям. А сами всем семейством уехали из города. По словам мэтра Липринора, вряд ли они смогут когда-нибудь вернуться. Такие вещи не скоро забываются. Вся репутация почтеннейшего торговца и мэтра была разрушена всего из-за одной ошибки.

Мой куратор приходил теперь каждый день, и мы все время пробовали. Выяснилось, что мой дар работает только один раз в день и только с одной картиной. Но это все-таки было не мало. Еще опытным путем мы выяснили, что, к сожалению, я могу прочесть картину только один раз. Второй раз она мне свою историю не рассказывает. Поэтому я теперь училась с первого раза все запоминать, потому что второго раза не будет.

В самом начале случались конфузы, так как я проваливалась в видения от малейшего прикосновения к картине. Даже если этого не хотела. И мне понадобилось время, чтобы научится это контролировать. И видеть только те картины, которые я хочу. Мои старания не прошли даром. С каждым разом получалось все лучше и лучше.

Видения стали более продолжительными. Оказалось, что я их сама обрывала, и я училась не делать этого, а позволяла магии течь сквозь меня потоком. Они стали более красочными и реалистичными. Я находилась как бы внутри мастерской художника. Арчибальд стал настаивать, чтобы я научилась менять угол просмотра. Но пока это не давалось.

А еще я старательно развивала память на лица. Стала вести свой личный каталог, записывая туда описание всех художников, что видела. Мне очень хотелось пойти в Лувриод и дотронутся до работ известных художников. Но Арчибальд мне это строжайше запретил. И велел тренироваться только на картинах мэтра. Без соответствующей лицензии и приглашения от музея делать этого не стоило.

Я работала, тренировалась, копила на лицензию, и все было замечательно, пока в мою жизнь опять не вмешался его величество случай.

Глава 4. «Гентский алтарь. Собор Святого Бавона»

Где бургундский год

и бургундский день

претворился в век,

С краской перемешивал свет и тень

мастер Ян ван Эйк.

Канцлер Ги «Мадонна канцлера Ролена»

— Нет, даже и не подумаю. Я не поеду с вами. Об этом не может быть и речи — твердила я уже, наверное, в сотый раз.

— Клари, ну что ты теряешь-то? Отец уехал на распродажу в Вильйон и вернется только через три дня, не раньше. Арчибальд опять отбыл в свою сверхсекретную командировку, — медленно протянул, словно пропел, Себ.

— Они и не узнают, Клари. Кто им скажет-то? С мамой мы договорились. Она считает, что ты окажешь на нас благотворное влияние, не дашь натворить глупостей. И она только за, если мы поправим пошатнувшееся здоровье на водах. А то нервы у нас шалят, — быстро, словно опаздывал на поезд, проговорил Габби.

— Это совесть у вас пошатнулась, и здравый смысл шалит. А вот здоровье и нервы, как у былинных богатырей. И вам не курорт нужен, а хорошая трёпка, — не сдавалась я.

— Кто такие былинные богатыри? — протянул Себ.

— Это вы с братцем, — туманно ответила я.

Себастьян и Габбриэль были младшими детьми почтеннейшего мэтра Липринора и его жены. Они только недавно справили двадцатипятилетие и теперь вовсю пользовались вседозволенностью. Оба не обладали магией, зато с избытком обладали умом, хорошей памятью, отменным средним образованием и сейчас активно получали высшую ступень. Еще каких-то пять шесть лет и один станет прекрасным химиком, а другой, как ни парадоксально это звучало, — законником. Они были близнецами, но я при первой встрече ни за что бы так не подумала. Они были разные, как день и ночь.

Себастьян был холоден, серьезен и пунктуален. Носил классические пиджаки, фраки и сюртуки. Был всегда в курсе модных новинок, и его прическа была волосок к волоску. Он был очень умен и знал ответы, казалось, на все вопросы. Каждый раз, когда мы выходили с братьями на прогулки по городу, именно от него можно было получить ответы про любое здание в городе. Он учился на химическом факультете немагической Академии и собирался быть выдающимся химиком.

Габриэль или просто Габби был его полной противоположностью. Он сыпал шутками. Я не видела его серьезным, он постоянно улыбался. Одевался он в одежду разных