Влюблённые - Лина Вальх

закинул ногу на ногу. — Сегодня последний день, когда ты можешь насладиться этим прекрасным солнцем.

— Если бы я не знал тебя, я бы подумал, что ты мне угрожаешь, — сквозь сводящие от боли мышцы пробормотал Уилл.

— А кто тебе сказал, что я не угрожаю? — приспустив очки, Алан скептическим взглядом посмотрел на друга и рассмеялся бархатным голосом.

Две недели в Раю, как обещал Алан, действительно были не самым худшим в жизни Уильяма, — ему было с чем сравнивать, и в отеле хотя бы была мягкая кровать, — а расслабляющая атмосфера смогла заставить хоть ненадолго, но погрузиться в свои мысли, отправиться по течению отдыха и достигать берегов наивысшего блаженства…

…каждый раз когда он видел накрытый шведский стол.

— Мы слишком давно знакомы, чтобы я поверил в то, что ты действительно собираешься меня убить, — Уилл распластался по своему шезлонгу, наконец найдя положение, в котором ему не хотелось молить Алана о смерти, а небеса о хотя бы одном маленьком облачке. — Кто тогда будет выслушивать твои пьяные разговоры в три ночи?

— Эйлин? — Алан изящно приподнял светлую бровь. — Для чего-то же я ее растил.

Уильям усмехнулся и поправил ставшие за две недели активного поглощения пищи маленькими шорты.

— Так я и поверил, что она будет слушать, как ты развлекался с барышнями в Версале или с Кайзером в Германии накануне Первой мировой, — Уилл покачал головой, а затем немного приподнялся на локтях и немного осмотрелся в поисках обычно вездесущей дочери Алана. — Кстати об Эйлин. Куда она делась?

Маккензи неопределённо отмахнулся, продолжая наслаждаться теплом островов, которого было недостаточно в Чикаго, несмотря на достаточно мягкий климат и тёплое, а иногда и жаркое лето.

— Скорее всего снова с этим, как его там… — Алан замялся, делая вид, что вспоминает имя, хотя Уильяму было хорошо известно, что Маккензи помнит все. Иногда даже с излишком. — С Лиамом. Вот.

— Я слишком много знаю, чтобы ты сейчас делал вид, будто не в курсе, где твоя дочь, — покачал головой Уилл. — Ты Идеал или кто? Не ты ли говорил мне, что видишь каждый уголок этой вселенной каждую секунду? Или кто-то растерял хватку?

Алан оскалился. Его черты заострились, и он приспустил очки, посмотрев на Уильяма взглядом полуслепых, затянувшихся розовато-молочным туманом глаз.

— Конечно, вижу, — хрипло отозвался Маккензи. — Но в данный момент я предпочитаю оставить ее без присмотра. Это не совсем то, что я бы хотел видеть в своей жизни. Не сейчас.

Алан вздохнул, нацепил очки поглубже и начал напевать под нос, выстукиваю кончиками пальцев отрывистый ритм. Уильям удовлетворился ответом Алана и уже было хотел вернуться к тому, чтобы продолжить превращаться в варёного омара, — серьёзные последствия ему в любом случае не грозили из-за лежащего рядом с ним Маккензи, — как маленькая мысль назойливым колокольчиком прозвенела в его голове.

Уилл тут же вскочил и практически не взвыл, прикусив щеку, из-за пронзившей все тело боли.

— Подожди, что? — Уилл во все глаза уставился на безмятежного Алана. — Ты же не хочешь сказать, что…

— Уилл, ей пятнадцать. Она уже взрослая девочка.

— Ей всего пятнадцать!

— Ты слишком старомоден, — скривился Алан.

Уильям насупился и опустился обратно на шезлонг, медленно, без резких движений. Порой Алан становился слишком невыносимым, а его методы воспитания детей хоть и вызывали у Уилла довольно много вопросов, но держать их он предпочитал при себе, позволяя Алану делать все так, как он хочет. В конце концов Эйлин была дочерью Маккензи, а не его, и принимать столь активное участие в ее воспитании Уильяму не было никакого смысла.

Поэтому Уилл промолчал и решил оставить Алана один на один со взглядами на жизнь.

— Ну давай, — спустя несколько минут пляжной тишины не выдержал Алан, — скажи это. Я же вижу, как тебя распирает.

Уилл повернул голову в его сторону, приспустил солнцезащитные очки и смерил Алана удивлённым взглядом синих глаз.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Что вот в твоё время детей воспитывали по-другому, — язвительно ответил Алан, цокнув языком и покачав головой. Его голос стал немного писклявым, и Маккензи явно кого-то передразнивал — не сложно было догадаться кого: — Вот в моё время девочки в пятнадцать лет еще с нянечками ходили и учились отдельных школах для девочек. — Алан зашёлся кашлем, и его голос тут же упал не несколько тонов вниз, снова становясь привычно бархатистым и грудным. — Да у тебя это на лице написано. Думаешь, я не вижу?

— А зачем мне это говорить, если ты и так это знаешь? — рассеянно пожал плечами Уилл.

Взгляд, которым наградил его Алан, наверняка бы заставил многих похолодеть от ужаса, но только не Уилла, за долгие годы общения с Маккензи повидавшего, испытавшего и узнавшего столько, что материала хватит не на одну книгу, способную стать бестселлером. И Уилл знал, что сейчас Алан ничего не сделает, потому что его и так уже жизнь наказала, заставив находиться под огромной оранжевой звездой большую часть времени.

— Да, в моё время детей воспитывали по-другому. Меня воспитывали по-другому, и я прекрасно это помню, — устало вздохнул Уилл и прикрыл глаза. — Я знаю, что сейчас не тысяча девятьсот двадцатые, но и не считаю, что стоит столь легкомысленно относиться к тому, чем занимается Эйлин.

— А кто сказал, что я отношусь к воспитанию Эйл легкомысленно?

Уилл не видел, но слышал улыбку Алана. То, с какой интонацией мужчина произнёс имя дочери, заставило все внутри Уильяма сжаться от болезненных воспоминаний: с точно такими же нотками к нему обращалась его собственная мама, когда Уилл болел испанкой, а она день и ночь проводила у его постели, боясь самого худшего и все время бормоча под нос молитвы.

Уильям выжил и выучился на врача.

Но он не всегда был уверен, что это было к лучшему.

— Я просто надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь.

Не то чтобы Уильям переживал об Эйлин или же боялся за ее жизнь. Нет, конечно, он не беспокоился по-отечески о том, жива ли она или же ее уже съела акула, потому что младшая Маккензи неловко соскользнула с доски для сёрфинга в море. Конечно, нет. Уильям не был ее отцом, и беспокоиться должен был Алан, а не он, Уилл. Ему вообще было все равно на то, что творится между единственными двумя членами семьи Маккензи.

Или же Уильям безуспешно пытался себе это внушать.

Его беспокоило многое с тех пор, как вся его жизнь начала крутиться вокруг Алана Маккензи, а затем и его дочери.

Уильяма беспокоило, как состояние Алана, так и то, что