Сонный сад - Алиса Бодлер

на заднем дворе. Больше всего Пипа любила бегать за красной ленточкой. Лембит считал, что их кошка была особенной и самой способной, потому что умела высоко прыгать, любила сопровождать брата и сестру всегда и везде и мяукала совсем тихонечко, совсем никому этим не надоедая.

Но потом Пипа чем-то отравилась на улице и много болела. Она прожила в доме Грэмов всего год, а потом очень сильно страдала и в конце концов умерла. Памс. И больше не стало очаровательных глазок, смешной мордашки и пушистого живота. Никто не бегал за ленточкой, не в кого было уткнуться. Никто не мяукал – ни тихо, ни громко.

Получилось так, что Пипа не сделала никому ничего плохого – и все равно умерла.

Все это значило, что в смерти не существует никаких правил. Будь ты хоть обычным секретарем, хоть милой кошкой – умереть раньше времени можешь все равно. Тебя не пощадят за пушистость или заботу о родителях, не дадут второго шанса. Однажды тебя положат в деревянный ящик и закроют крышку, а ты даже не сможешь этому сопротивляться.

Полученный вывод прямо намекал на то, что и с Лембитом все это в действительности могло случиться.

Одна только мысль о том, что пропажа ее брата теперь заканчивалась тем, чем заканчивалась, приводила Элли в ужас. Отсутствие тела делало ситуацию лучше, но ровно до сегодняшнего дня. Теперь есть гроб. И это значит, что они просто могут закрыть его крышку. А если крышка закроется, поверить в то, что там есть Лембит, который просто не похож на себя, очень-очень легко.

Точно так же, как с проуа Коткас.

Когда громкость телевизора стала тише, Элли поняла, что бабушка пошла спать, а мама, скорее всего, как и всегда – засыпает на диване, укутавшись в клетчатый плед прямо за просмотром «мыла». Она редко ночевала в своей спальне, а теперь и вовсе туда не пойдет.

Ведь там уже стоит гроб.

Там уже спит несуществующий Лембит.

Можно ли теперь сказать, что мамина спальня стала новой комнатой Лемми?

Или там, в месте под нами, комната была ему уже не нужна?

Когда Элли перестала слышать шорохи в гостиной, она, наконец, поднялась. Но совсем не для того, чтобы переодеться в пижаму и готовиться ко сну. На девочке все еще было надето плохо просохшее школьное платье, а волосы от долгого лежания в одной позе скомкались небрежными вихрами. С неудовольствием осмотрев себя в зеркале на шкафу, Эльга дернула ручку двери.

Она собиралась пойти и проверить то, что занесли на виллу Гном-Вонючка и его команда.

Как самая тихая на свете мышка, девочка прошла мимо дремлющей Лауры, миновала коридор и подошла к ее спальне.

Дверь была плотно захлопнута, но не заперта.

Поджав губы, Элли постаралась отворить дверь бесшумно и отлично с этим справилась. Но когда путь в комнату был открыт, о тишине пришлось забыть.

Гроб стоял в углу комнаты, угрожающе впиваясь в сознание своей ровной, точеной формой. Его углы просматривались во тьме лишь благодаря лунному свету из окна. Видна была только верхняя часть, и на чем именно стоял деревянный ящик понять было невозможно.

Однако, к шоку Элли, совсем не это было самым страшным зрелищем.

Прямо на крышке, по центру, заняв вальяжную позу, расположился длинный мужской силуэт.

Элли закричала.

– Элли? – послышался сонный голос мамы из гостиной. – Элли, где ты?

Ткач приложил палец к губам. В темноте его лицо было плохо видно, но девочка была готова поспорить, что он улыбался.

Если он и был наваждением, то оно охватило сознание Элли снова.

Прямо здесь, у гроба, увидеть который она так боялась.

– Все хорошо, мама, – начиная злиться на незваного гостя, быстро проговорила Элли. – Я вышла в туалет и споткнулась.

– Ты как всегда, – ответила Лаура раздраженно. – Не мешай мне спать.

Девочка включила свет в маминой комнате и закрыла за собой дверь.

Ткач зажмурился и манерно-страдальчески замахал руками:

– Что же ты делаешь, Элли Грэм! Я сейчас ослепну!

– И поделом тебе! – зашептала Элли, чувствуя, как ее ладони все еще мелко подрагивают от страха. – Вон пошел! Так и знала, что ты бандит психованный!

– В чем же заключается мой бандитизм? – привычно захохотал Ткач. – Скажи бабушке, чтобы закрывала на ночь окна-с!

– ТИХО! – шикнула девочка. – Мне не нужны проблемы с мамой!

– Ты поразительна, деточка, – ночной гость продолжил издеваться над Элли, но все же перешел на шепот и теперь прикладывал огромные усилия для того, чтобы хихикать тихо. – Только что сказала, что я бандит, но продолжила со мной разговаривать и теперь боишься не меня, а свою маму!

– Нужен ты мне, бояться тебя еще. – Элли обняла себя руками и опустила взгляд на гроб.

– А… – Ткач ядовито улыбнулся. – Это.

Так же тихо и почти беззвучно, как в прошлый раз, Ткач спрыгнул вниз. Он отряхнул свой сюртук от невидимой пыли, а затем склонился в полупоклоне и жестом пригласил девочку к гробу.

– Прошу, – вновь обнажил зубы он.

Сжав ладони в кулаки, Элли проследовала к деревянной конструкции.

При свете люстры было видно, что гроб стоял на чем-то похожем на обеденный стол. Четыре металлические ножки выглядывали из-под черной бархатной ткани, упираясь своим основанием в половые доски.

Сам гроб был сколочен из дерева светлых оттенков и был почти крохотным. Глядя на него, Элли думала, что едва ли поместилась бы туда сама. Размер посмертного ящика делал общую картину какой-то совсем не страшной, а грустной и… жалкой.

– Откроем крышку, а, Элли Грэм? – начал пританцовывать на месте Ткач. – Вдруг там сюрприз?

– Какая тупая идея, – огрызнулась девочка.

– Тупая идея – закрывать пустой гроб, – почти серьезно отозвался гость, но в его лиловых глазах все еще плясали дикие огонечки. – Но что с вас взять. Любите вы драму на ровном месте.

– Мы – это кто?

– Живые люди.

– А ты, значит, разбираешься в мертвых?

– А то.

Ткач картинно развел руками, будто представляя самого себя.

– Все знаю, все понимаю. Спрашивай.

– Хорошо. – Элли отвернулась от гроба, чтобы не отвлекаться на странные эмоции, которые он вызывал, и в упор уставилась на Ткача. – Давай, расскажи мне, что ты знаешь про ристипуу, и почему его надо вырезать на кладбище.

– Хи-хи. – Гость отзеркалил позу девочки и сделал вид, что задумался. – Ну, скажем так. Это может понадобиться, если всерьез соберешься на другую сторону.

– Другую сторону?

– Ага. Но это не для тебя, Элли Грэм, даже не думай.

– Не тебе решать!

– Даже интересно, кого к тебе приставят.

– Что?

Ткач сел на мамину кровать, но тут же