Наследие Иверийской династии. Дочери Мелиры - Нина Малкина

Блайта, что трижды приглашал тебя на танец, Хло? – напомнила о себе Зидани Мозьен. Она прекратила играть и развернулась. – Я видела, как он…

– Благородные девы, – ворвался в кабинет вихрь по имени Лаптолина Првленская. Она дважды хлопнула в ладоши, привлекая внимание, хотя и без этого все девушки замолчали и вытянулись в струнку. – Прошу прощения за задержку завтрака, но у нас есть важные новости.

Следом за Лаптолиной, припадая на одну ногу, вошла ключница. Из-под маски слышалось тяжелое дыхание. Женщина завозилась с ключами и… замкнула всех в кабинете изнутри, отчего присутствующие переглянулись и заметно занервничали.

Хозяйка академии порывисто, даже торопливо прошлась по кабинету, села за стол. Поддёрнула рукава платья, будто собралась писать, но вместо этого сцепила руки в замок и сложила их перед собой. Обвела всех внимательным взглядом и нарушила установившуюся с её приходом тишину:

– Как видите, все ваши условия соблюдены, господин Вилейн. Прошу вас, стязатель, сообщите свои новости благородным девам и позвольте наконец нам вернуться в Голубую гостиную. Сегодня такая славная погода! Думаю, часть занятий мы проведём в саду.

Голос женщины звучал спокойно, твёрдо, по-деловому. Общее напряжение её явно не беспокоило. Впрочем, что на самом деле чувствовала Лаптолина Првленская, вряд ли можно было определить по её голосу или виду.

Словно в подтверждение уверенных слов, вышло солнце. Яркие лучи заполнили гостиную, мозаичные колонны между окнами заиграли бликами, угловатые тени виноградных листьев легли на потолок. Открытые взгляды шести мелироанских дев и их наставницы, подобно лучам, метнулись к Жорхе.

Стязатель сделал несколько шагов к столу, и теперь под его ногами расстилалось стекло аквариума. Должно быть, он, как и Лаптолина, не боялся провалиться под воду.

– Вы правы, госпожа Првленская, – со сдержанной улыбкой начал Жорхе. – Погода и правда чудесная. Но всё же, боюсь, для всех нас это пасмурный день. Новости у меня безрадостные.

Он бросил на стол перед Лаптолиной свёрток и раскатал его. Я вытянула шею, чтобы рассмотреть содержимое, и услышала чей-то сдавленный вздох. Внутри оказались… окровавленные вязальные спицы Тильды Лорендин. Я видела их однажды в сундучке, где хранилась и злосчастная печать. Ею же и заклеймили покойную. Этот сундучок всегда носила Хломана Дельская.

Я тут же вперилась взглядом в сестру с чёрной орхидеей на шее, но та не выдавала эмоций. Сидела неподвижной статуей, и лицо её выражало крайнюю заинтересованность.

– Это и есть орудие убийства, – продолжил стязатель в гробовом молчании. – Тильду Лорендин убили её же спицами. А после их закопали под пьюстелем в Саду Слёз. Как вам известно, куст обладает свойством почти мгновенно восстанавливать форму, и к утру не осталось даже следов того, что растение тревожили. Саму идею, что пьюстель – лучшее место для того чтобы прятать последствия преступлений, однажды подсказала Юна Горст.

Упоминание моего имени как будто отрезвило всех девушек. Они наконец пришли в движение и заметили меня.

По старой привычке хотелось произнести: «Я не убивала Тильду Лорендин», но вместо этого я задрала подбородок, предоставив Жорхе Вилейну делать свою работу. Хотя уже понимала, к чему он клонит.

Если бы мне пришлось взвешивать на весах справедливости мотивы и обиды, которые Тильда нанесла благородным девам, самой тяжёлой оказалась бы её вина перед Хломаной Дельской. Девушка была так влюблена в своё дело, так предана ему и верила, что меняет мир к лучшему, но за свои убеждения уже однажды побывала в кристальном колодце. Всё из-за Тильды Лорендин. Я знала, что это такое. И знала, что те ужас и отчаяние, которые испытываешь внутри ледяной темницы, способны подтолкнуть к самой гнусной мести. Я бы и сама на неё решилась, пожалуй.

Всё это – понимание, сочувствие, сожаление и, быть может, немного жалости – промелькнуло между мной и Хломаной, когда мы обменялись коротким взглядом. Но Жорхе прервал мои рассуждения неожиданным заявлением:

– Тильду Лорендин убила леди Матриция Ноуби.

Громкий «ах!» прокатился над кабинетом. Матриция схватилась за сердце, побледнела и прямо с пуфа рухнула в обморок. Её успели подхватить заботливые руки Финетты, да и обморок был самым что ни на есть постановочным – именно таким, какому нас учили на занятиях. К слову, у меня до сих пор это не получалось.

Девушки засуетились, подбежали к сестре Ноуби, замахали ладонями и веерами. Та слабо моргала, имитируя дурноту и полусознательное состояние. Княжна Веллапольская захныкала, едва заметно вытирая пухлые щёки ладонями.

Лаптолина встала, опираясь на стол.

– У вас есть доказательства? – обратилась она к стязателю.

– Конечно, – кивнул в ответ Жорхе. – Я заметил кровь на перчатке леди Ноуби на следующий день. Порядок кровавой магии Толмунда помог мне определить, что это была кровь погибшей. – Он подошёл ближе к толпе шокированных благородных дев, наклонился и тихо произнёс: – Госпожа Ноуби, вы признаёте, что убили Тильду Лорендин?

– Нет! – вместо Матриции закричала Финетта, бережно приподнимая возлюбленную. Она доверила её заботливым рукам Зидани, а сама встала и почти бегом понеслась к дивану. Схватила сумку, достала окровавленный платок и сунула его под нос стязателю: – Желаете посмотреть на кровь убитой? Вот она! – леди Томсон мелко тряслась в истерике, её голос срывался на визг. – Это была я. Я убила Тильду Лорендин. И вытерла руки, после того как ударила её спицами. Раз за разом я пронзала Тильду за её угрозы. Она угрожала нам. Она шантажировала нас. Она была отвратительна!

– О Финетта, что за беспечность! – выдохнула Приин. Она потрогала свой лоб и смахнула пряди.

– Финетта не убивала, – не то заговорила, не то забредила Матриция. – Она не убивала отвратительную Тильду… Это всё я.

Зидани Мозьен принялась громко взывать к Девейне в попытке вылечить обморок сестры. Финетта хлюпала носом. Талиция Веллапольская и вовсе зашлась рыданиями. Ключница рядом со мной привалилась к стене. Свет и солнечные блики сменились темнотой и прохладой, тени исчезли.

Я забралась пальцами под бархотку, потёрла паука и надула щёки.

С тех пор как я оказалась в Мелироанской Академии, я ждала чего-то подобного, но события развивались с такой скоростью, что реакции запаздывали. Пару месяцев назад я сидела за столом с благородным девами как на иголках, готовая дать отпор, укусить в ответ. В каждом слове, в каждом жесте ждала подвоха… Но прошло время и я полюбила сестёр. Теперь я не знала, как относиться к тому, что меня всё-таки подставили. Финетта и Матриция были странными, но милыми и лишёнными злобы. Наоборот, из-за их убеждений девушки особенно высоко ценили доброту, чужую свободу, жизнь и честность.

– Так я и думал, – уверенно заключил стязатель. В отличие от меня, он не