Наследие Иверийской династии. Дочери Мелиры - Нина Малкина

Затея мне нравилась, но в то же время настораживала. Бархотка вдруг ощутимо сдавила горло, предвещая неприятности, и я оттянула её, по старой боевой привычке размяла шею. Паника схлынула, но остался мелкий, неприятный, царапающий страх перед неизвестностью.

– Именно, – довольно кивнул Жорхе. Его светлые бакенбарды распушились. – Ещё в ночь убийства меня смутили твои слова о том, что ты застала Тильду живой и даже успела поговорить с ней напоследок.

– Я не врала! – резко встряла я, но, опомнившись, прикусила губу. – Клянусь, она обращалась к сестре и выдувала кровавые пузыри. – Я сдвинула брови, пытаясь вспомнить, что говорила Тильда. – Кажется, она сказала: «Сестра, не надо» или что-то подобное. Вот бы вернуться в ту ночь и расспросить её!

Я осторожно тронула часы на руке и опустила глаза, вспоминая совсем другую ночь. Далёкую, дождливую, кроуницкую. Когда я впервые коснулась губами губ ментора и ощутила вкус смерти.

– Что она там говорила, не важно, – прервал мои воспоминания Жорхе. – Сам факт того, что леди Лорендин дожила до твоего прихода и ещё могла вести беседу, должен был ещё тогда привести меня к важному выводу.

Он замолчал, и я нетерпеливо спросила:

– К какому?

– Сейчас узнаешь, – Жорхе кивнул на двери кабинета Лаптолины, к которым мы уже подошли. – Я так долго искал рапиру, справлялся о привычках и воспитании всех живущих в академии леди, проверял фамильные клинки их семей, изучал повадки здешних обитателей, их способности и возможности. Искал, кто же мог обладать достаточной силой и знанием, чтобы проткнуть тело насквозь и подвесить его. Столько усилий и времени впустую! А разгадка была под носом. Ты ведь мне всё рассказала. Тильда жила ещё очень долго, потому что… потому что на самом деле не было никакой сквозной раны. Я всё-таки вскрыл могилу и убедился в этом: девушка умерла не от укола в сердце, её органы слабо задеты. Она умерла от кровоизлияния. И это была долгая и мучительная смерть.

Он потряс свёртком, и я только сейчас сообразила, что внутри наверняка спрятано оружие. Орудие убийства. Доказательство моей невиновности. Я потянулась к холстине, скрывающей тайну, но стязатель резко убрал её за спину. Засмеялся в усы, и я надулась: неужели он это надо мной?

– Не обижайся, – мягко пожурил Жорхе. – Тебе лучше оставаться в неведении до самого конца. Для чистоты эксперимента.

– Не веришь в мой навык лицемерить и притворяться? – я подняла бровь. – Что ж, ты прав, я слишком честная. Есть такой порок.

– Это твоё достоинство, – буркнул Жорхе и раскрыл передо мной дверь, тем самым прерывая наш разговор.

Я сжала зубы, недоверчиво прищурилась и всё-таки вошла в уже знакомый мне кабинет, где на этот раз было крайне людно.

Настолько людно и шумно, что даже шорох двери и наше появление остались незамеченными. Благородные леди, разгорячённые беседой, сплетнями и свежими впечатлениями после вчерашнего бала, смеялись, уплетали мариоли и корчили очаровательные гримасы. В сдержанных лёгких платьях для завтрака, с простыми причёсками, без капли румян, они выглядели даже лучше, чем вчера на балу. Так… по-домашнему.

Пятеро сестёр расположились на диванах и креслах у чайного столика, а Зидани Мозьен наигрывала на расписном клавесине тихую мелодию, которая никак не могла отвлечь увлечённых девушек. Стол Лаптолины на четырёх слонах пустовал.

Я осталась стоять в тени входа, прислонившись спиной к стене. Жорхе молчаливой тенью замер рядом.

– …и я ему говорю: вы знаете, я теперь имею официальное разрешение на кровавые ритуалы, – рассказывала Хломана. Она помахивала фарфоровой чашкой в такт своей речи, сидя в луче света, льющегося сквозь панорамные окна. – И, не только как благородная дева, но и как геральдист, я намерена изменить изначальное заклинание наложения родового знака. Согласно квертиндской традиции, в самой формуле вложено преимущество знака отца перед знаком матери. Родовой герб мужчины довлеет над родовым гербом женщины при смешении их крови в наследнике. Разве это справедливо? Разве родители не имеют права выбирать, чей род будет продолжать их ребёнок – отца или матери?

– Отвратительно! – вставила Матриция. Девушка стояла на обитом шёлком пуфике – видимо, ещё недавно она пела с него, как со сцены. – Эта древняя традиция унижает всех знатных дочерей!

– Выходит, родовой знак женщины не передаётся по наследству? – подалась вперёд Финетта. Она взяла из фруктовой вазы грушу и, отрезав маленьким ножичком аккуратный кусочек, отправила его в рот.

– Только если женщина выйдет замуж за безродного мужчину, – ответила довольная Хломана. – Тогда его герб не будет подавлять её и в их ребёнке продолжится единственный привязанный к крови род. Но ведь достаточно просто изменить формулу заклинания при регистрации рода! Я пока ещё недостаточно в этом разобралась, но, если мне позволят и дальше изучать заклинания Толмунда, то я непременно добьюсь успеха. Изучать на практике, я имею в виду. Кровавая магия – не привилегия мужчин, это просто инструмент, который можно направлять. – Она поёрзала в кресле и указала на свою чёрную орхидею на шее: – Этот знак соединения – всё, что осталось от рода моей матери. Она накладывала заклятие менторства, поэтому я ношу символ её семьи. Но в то же время в моих жилах, как и в жилах моих братьев, течёт кровь, ознаменованная гербом отца – лошадиной подковой! И, если заклятие менторства придётся накладывать мне, мой ребёнок будет носить на шее подкову!

– Разве это важно? – Приин лениво обмахивалась веером. – Это часть наследия королевства, как и законы, постулаты Иверийских правителей и их запреты. Не уверена, что мы имеем право их менять. Лучше скажи, сестра, что тебе ответил тот господин на твои убеждения?

Бледная и опухшая, леди Блайт буквально растеклась в кресле, утонула в ворохе ткани свободного платья. Белые перчатки девушка стянула и оставила на подлокотнике. Служанок в комнате не было, и Приин явно страдала без их заботы.

– Конечно, важно! – перебила открывшую рот Хломану возмущённая Матриция со своего постамента. – Речь не только о проблеме госпожи Дельской, это касается свободы всех женщин Квертинда. Хломана, а ты не можешь изменить свой родовой герб? Провести новый ритуал присвоения?

– Хм, наверное, смогу, – задумалась сестра Дельская.

– Вот и решение проблемы, – обрадовалась Финетта, поправляя брошь-стрекозу на платье.

Скучающая в углу Талиция Веллапольская заметила меня и тепло улыбнулась. На её шеё, вопреки утреннему этикету, поблёскивало вчерашнее ожерелье, которое княжна без конца поглаживала кончиками пальцев. Словно это была замена глиняным колокольчикам, навечно поселившимся в её сумочке. Я растянула губы в улыбке в ответ.

– А как звали того хорошенького господина в образе Кирмоса лин де