Джулиан Мэй - Узурпатор

– Ты что, собираешься сражаться с ним одной рукой?

– Чтобы держать Меч, и эта сгодится. – Он сжал в кулак деревянные пальцы. – Правда, выглядит неказисто, но служить может.

Она пощупала протез.

– Дерево? О нет! Такой материал не для тебя, мой демон. – Глаза ее пошарили по стенам комнаты. – Тебе бы золото подошло, но у нас только два торквеса! – Потом она перевела взгляд на посуду, из которой Морейн кормил высокого гостя. – Серебро! Леди Творец в знак своей любви подарит Стратегу серебряную руку.

Она тряхнула кудрями, и тускло поблескивающие тарелка, кувшин, кружка вдруг засветились, расплавились и, слившись в бесформенное, искрящееся облако, осели на вытянутую деревянную ладонь.

– Серебро! – опять воскликнула Мерси. – Ноданн Серебряная Рука!

Дело сделано. Грубое приспособление, выточенное Айзеком Хеннингом, исчезло. На его месте красовалась точная копия недостающей руки, отшлифованная до зеркального блеска и так ладно подогнанная, что даже стык не был виден. Мерси наклонилась, поцеловала каждый серебряный палец, затем ладонь.

– Буду ее носить, пока не расправлюсь с Эйкеном Драмом, – пообещал Ноданн. – Пока не сяду на трон Многоцветной Земли рядом с моей королевой.

Он надел латные рукавицы и распахнул перед, ней дверь. На обратном пути через тоннель они даже не замечали витающего в нем зловония, и света им было не надо, потому что их сияющие лица рассеивали мрак.

2

– Эй, вы там, готовы? – донесся изнутри гулкий голос Бетси.

– Так точно! – отозвался Уклик, разматывая провода.

– Проверь магнитную гидродинамику в третьем отсеке, – приказал Бетси.

Технику были видны только пышные юбки на облицованном металлокерамикой полу; верхнюю часть туловища, казалось, поглотил экзотический механизм, над которым колдовал Бетси.

– Вроде нормально, – доложил Уклик.

Из люка высунулась и повисла в воздухе рука с наманикюренными ногтями.

– Ну, теперь либо починим, либо доломаем. Давай сюда термоиглу номер десять, вон ту розовую, с ихним кодом.

– Держи! – Уклик проворно положил устройство на ладонь инженера.

Послышался странный шипящий звук. Струйки дыма обвили туго затянутую корсетом талию. Затем визгливый фальцет выдал целую серию красноречивых эпитетов елизаветинской эпохи.

– Черт, жабо припаял!

Он оторвал обугленные кружева, поправил унизанный жемчугом парик, надвинул маску и снова нырнул в чрево машины.

Опять что-то зашипело, и раздался странный перезвон.

– Слава Богу! – Голова Бетси вновь появилась на поверхности. – Теперь посмотрим внешнюю оплетку.

Техник с нарастающим волнением стал изучать перфокарту.

– Ажур, Бетс!

– К полету готовы?! – заорал Бетси.

– Готовы! – проворковала баронесса.

– Включить зажигание!

Задраив люк, Бетси услышал резонирующий гул всех шестнадцати генераторов экзотической машины. Он облизнул накрашенные ногти и ухмыльнулся.

– Чарли, слышишь меня? Включить сеть-Икс!

– Есть включить сеть-Икс, – отозвалась баронесса. – Эй, ребята, мы полетим наконец или опять наземные испытания?

Бетси стряхнул с себя пыль. Роскошное парчовое платье абрикосового цвета было в нескольких местах разодрано, от рюшей на манжетах остались одни ошметки. Но жемчуга над глубоким декольте, отороченным золотистыми кружевами, переливчато сияли. Он снял маску, засунул ее в ридикюль.

– Огни для дураков дают добро, – объявила баронесса Шарлотта Амалия фон Вайсенберг-Ротенштейн. – И сеть, как видите, надежная. Голосую за полет. До ужина еще есть время.

Бетси скосил глаза на причудливо раскинутые крылья машины, вспыхнувшие лиловым светом ро-поля.

– Ладно, была не была! Взлетаем!

Пальцы баронессы замелькали над приборным щитком, Бетси, шумно выдохнув, рухнул в кресло, Уклик облокотился на бак для горючего, задумчиво покусывая усы и не сводя глаз с перфокарты.

Машина без малейшей вибрации вертикально ввинтилась в небо и медленно полетела над кромкой кратера по направлению к стоянке остальных птиц.

Из микрофона донесся голос связиста:

– Ого! Добро пожаловать, номер Двадцать Девятый! Ты уже на ходу?

– Скоро выясним, – кратко откликнулась баронесса. – Держи нас на экране, Понго.

Небо за стеклами машины из кобальтового стало фиолетовым, потом черным. Люди на борту не ощущали движения или ускорения; лишь стремительное мелькание по левому и правому борту да экзотические приборы свидетельствовали о том, что они находятся на краю земной атмосферы и движутся со скоростью двенадцать тысяч километров в час. Баронесса лихо управлялась с рычагами управления и скоростей, и машина в ответ совершала головокружительные зигзаги.

Затем она ринулась назад, к земле, и зависла над кратером, раскинувшимся к северу от плиоценового Дуная, как скорбная отметина: тысячу лет назад здесь разбился Корабль Бреды.

Матово-черная ракета теперь больше, чем когда-либо, напоминала птицу. В свободном скольжении она изящной ласточкой покачивалась над озерной гладью. Внизу, по южному берегу чаши, выстроились двадцать восемь других длинноногих экзотических птиц, опустив крылья и уткнувшись носом в землю, как бы в глубокой задумчивости. Кое-где края Риса обвалились, из опаленной растительности торчали осколки металлокерамики. Несколько машин не выдержали испытаний. Одна взорвалась на старте, другие не удалось отремонтировать, поэтому их «раздели» и каркасы сбросили в озеро. Из сорока двух аппаратов, обнаруженных месяц назад бастардами Бэзила, этот двадцать девятый был последней машиной, спасенной благодаря упорству Бетси и его команды. Реабилитация экзотических птиц стоила жизни двоим пилотам и четверым техникам, а инженер Шеймус Максуини однажды ночью, набравшись во время смены, вывалился из люка и сломал обе ноги.

Если не считать этих издержек, экспедиция оказалась на удивление успешной.

– Возвращаемся, – сообщила баронесса радисту. – А хороший ход у этой двадцатьдевятки.

– Чарли! Наконец-то! А мы, признаться, уже поставили на ней крест.

Бетси глубоко вздохнул и сказал во второй микрофон:

– Я тоже, Понго. Если б Дмитрий не придумал этот финт в третьем отсеке, мы бы так и не оторвались от земли. У меня чертов драндулет уже в печенках сидит.

– Как бы там ни было, Бетси, такое, кроме тебя, никто бы не сделал, – раздался другой голос.

– Это ты, Бэзил? – спросила баронесса.

– Да, малышка, я наблюдал за вами на экране. Великолепное шоу. Праздничный стол накрыт. Антилопье жаркое под соусом из дикого чеснока.

Уклик часто задышал.

– Все. Последний птенец из гнезда вылетел, – пробормотала баронесса-пилот.