Алан Фостер - Флинкс на распутье

Коерлис с любопытством воззрился на него:

— Тогда почему ты так долго упирался? Только потому, что он у тебя уже давно?

— Шестьдесят секунд, — доложил «Учитель», так тихо, что Коерлис не услышал.

— Эмоциональные связи не так легко рвутся.

— Просто не обзаводись ими, и страдать не будешь, — посоветовал Коерлис. — Слушай, ты ведь парнишка с головой. Почему бы тебе не поработать на меня?

— Потому что я уже давно не «парнишка» и потому что не хочу работать на тебя. По правде говоря, думаю, что и никто не хочет. Но не всякий тебе скажет об этом. У тебя много денег, а человечество никогда не испытывало недостатка в лизоблюдах.

— Включение двигателя, — прошептал «Учитель».

Коерлис обернулся на чей-то возглас, но спустя миг вперил во Флинкса ледяной взгляд:

— Я же говорил: без фокусов. Я всегда получаю то, что хочу, а если не получаю… — Он повернулся, чтобы отдать приказ.

«Учитель» содрогнулся, изображения на всех трех экранах внешнего обзора неистово запрыгали. Связь прервалась, как только судно Флинкса устремилось вперед, пройдя в опасной близости от корабля Коерлиса. Двигатель «Учителя» создал гравитационную волну, пусть и не слишком мощную, но достаточную, чтобы возмутить орбиту судна Коерлиса и сбить прицел его орудий.

Флинкс не сдержал улыбки, представив, как его взбешенный противник распекает своих подчиненных. «Учитель» тем временем продолжал наращивать скорость.

— Есть признаки враждебных действий?

— В нашу сторону летит одна ракета с устройством автоматического поиска цели, — тотчас ответил компьютер.

— Насколько серьезна угроза?

— Скорость ракеты существенно ниже, чем у СККАМ, сударь.

— Это я и сам понял. Если бы это был снаряд СККАМ, я был бы уже мертв.

Компьютер промолчал; по-видимому, он был согласен с Флинксом.

— Цель была взята неточно, сударь. Угроза миновала. — Последовала короткая пауза. — Атаковавший нас корабль запустил свой двигатель и пытается преследовать.

— Приближается?

— Нет, сударь. Мы держим запланированные дистанцию и скорость.

— Хорошо.

Пока Флинкс недосягаем для орудий Коерлиса, нет нужды разгоняться. Ракеты не опасны, только единственная энергетическая пушка Коерлиса беспокоила Флинкса. От нее будет нелегко увернуться. Корабли с КК-двигателями не предназначены для стремительных курбетов.

На военном корабле уже наверняка привели бы орудие в полную боевую готовность. Люди Коерлиса, скорее всего, еще немного провозятся. А тем временем «Учитель» выйдет за пределы системы звезды, и там можно будет без опаски разогнать двигатель на полную мощность.

— Замечен выброс тяжелых частиц, сударь, — мрачно сообщил «Учитель». — Мы можем получить серьезные повреждения. Ответить адекватно?

— Нет. Уклоняйся и больше ничего не предпринимай. Смотри, чтобы нас не задело. Долго еще до выхода из системы?

— Пересекаем орбиту шестой планеты, сударь. Две минуты тридцать секунд. — Последовала пауза, как будто электронный мозг колебался. — Позвольте напомнить, что неплохо бы еще до выхода за пределы гравитационного поля звезды решить, куда мы направляемся, сударь.

— Плевать мне на это!

Взглянув на Пип, Флинкс вспомнил свое детство, прошедшее на Мотыльке. Броди себе где хочешь, делай что хочешь, никакой ответственности. Опасные, конечно, но захватывающие приключения; и, главное, никакой головной боли. Он скучал по этой свободе, скучал по беспечному смеху своих уличных товарищей. Он слишком быстро вырос, слишком многому научился и знал, кто в этом виноват.

Но какой смысл осуждать тех, кто мертв?

— Нас снова вызывают, сударь.

— К чертям!

Флинкса уже тошнило от бледной неврастеничной физиономии Джек-Джакса Коерлиса. Юноша всей душой надеялся, что никогда больше ее не увидит.

Сколько еще терпеть выходки таких неуравновешенных типов? Почему Флинкс без конца должен сдерживаться? Флинкс почувствовал пульсацию в затылке — предвестницу головной боли. Даже здесь, в космической пустыне, ему нет покоя.

— Сорок секунд. Пожалуйста, сударь, задайте курс.

— Я же сказал: мне все равно. Ладно, вези меня на ближайшую пригодную для жизни планету, находящуюся прямо по курсу. Главное — вперед.

— Прекрасно, сударь. Выходим в плюс-пространство.

Корабль снова затрясло, но уже иначе. Флинкс представил себе вопль ярости, который издал Коерлис, когда «Учитель» внезапно исчез с экранов. Картина звездного неба изменилась в соответствии с эффектом Допплера, желудок Флинкса точно совершил кувырок. Пока корабль Коерлиса разгонится до нужной скорости, «Учитель» будет уже далеко, затеряется в чудовищной безбрежности плюс-пространства.

Не важно, что ждет впереди. Флинкс не имел привычки думать о завтрашнем дне. Кроме того, по своей натуре он был не тем, кто заказывает музыку, а тем, кто ее играет. Иными словами, он, как правило, подчинялся обстоятельствам. Вот и на этот раз — куда бы его ни забросила судьба, Флинкс это примет как должное.

Флинкс на планете джунглей

▼▼▼

Глава пятая

Флинкс не утруждал себя счетом дней. Главное, он летит, а остальное не имеет значения. Какая разница, где он побывал и куда направляется? В открытом космосе, на борту заботливого и отзывчивого «Учителя» он свободен от эмоциональных посылов тысяч разумных существ. Ни головной боли, ни необходимости разгадывать истинные мотивы поступков тех, с кем тебя свела судьба. Все системы корабля предназначались для служения Флинксу — и притом безо всяких эмоций. И все же одна проблема существовала и здесь.

Как ни крути, а по натуре своей Флинкс не был отшельником.

Ему нравилось чувствовать твердую землю под ногами, он любил новизну незнакомых миров, его тянуло к разумным существам, хотелось иногда поговорить с ними. Вот же парадокс: стремящийся к уединению разум и общительная душа.

Если бы Флинкс мог стать слеп и глух к чужим эмоциям, не воспринимать раздражение и огорчение, он чувствовал бы себя среди людей так же спокойно, как в каюте «Учителя». Но он не мог. Мыслящие существа то злились на него, то домогались его внимания, то буравили его разум своим безумием.

Они вконец измучили его.

Он расширял свой кругозор с помощью философии, боролся с одиночеством с помощью музыки, развивал восприимчивость с помощью живописи, даже пытался подойти с точки зрения физики к собственным странным идеям, как вдруг в один прекрасный день корабль жизнерадостно сообщил:

— Близится выход в обычное пространство.