Приключения Благородного Дика. Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская
Когда перед лицом города права на наследство сына Кариллы будут доказаны, состоится состязание между братьями. Любым способом, на любых условиях, любым оружием, кровное или бескровное, правила которого определяет Инар. И будет это честный поединок или жребий, выступят братья сами друг против друга или драться будут их представители, но победитель получает всё наследство и родовой замок Маржечей в вечное законное владение.
В конце завещания приписка объясняла причины поступка маркиза. Он хочет доказать, что всю жизнь любил только Кариллу. Сто раз предлагал ей взять сына в замок и узаконить, предлагал им в помощь любые деньги и свои связи в обществе, она сама отказывалась. Пусть же теперь, когда их обоих уже нет в живых, все знают, что маркиз любит Инара не меньше, чем своего законного сынаЭ́таша, и желает победы именно ему.
— Он в своем уме, ваш маркиз? — поморщился Дик, выслушав историю до конца.
— Вот! — возликовал Брустон. — Именно так я и сказал, когда услышал это!
— Нельзя так говорить об умерших, Бруська, — пробормотал Инар. — Не потому, что он оказался моим отцом…
— Отцом? Он что, не понимал, что будет, когда все узнают? — набросился на брата Брустон. — Что его сынок за этот проклятый месяц сделает всё, чтобы стереть нас в порошок? Он что сказал в своем бредовом указе? «А если суждено ему погибнуть, то мы втроем на небесах узнаем наконец то счастье, которого были лишены при жизни из-за жестокости людей!» А сам он добрый, да? Он обо мне подумал, когда приговорил тебя?
— Нет, — вместо хранящего молчание Инара, который чувствовал свою тяжкую вину в этой глупейшей истории, уверенно ответил Дик. — Ты ведь не Маржеч. Тебя для маркиза попросту не существует. И в этой слепоте вельмож для вас единственное счастье.
— О чем ты? — не понял Брустон.
— Младший маркиз тоже не помнит о тебе. Иначе давно бы выкрал и потребовал от Инара удобных для себя условий состязания.
— Да, я бы согласился, — поднял голову Инар. — Я только рад избавиться от этого проклятого наследства! Мы были бы свободны после поединка…
— Ты был бы мертвым! — мрачно усмехнулся младший брат.
— Бруст прав, — кивнул Дик. — Без первого условия битва не может состояться. Инар должен доказать свои права на родовой греб, поэтому живой он навсегда представлял бы угрозу для младшего маркиза. Поединок мог быть только смертельным и, непременно, не в вашу пользу.
— Зря ты сказал это вслух, Дик, — настороженно оглянулся по сторонам Брустон и перешел на шепот. — Каждое наше слово становится известно маркизу. Когда решили переехать в Угольный переулок, то говорили об этом вдвоем, в своей комнате. Больше никто не знал. Мы подсчитали деньги и поняли, что на жилье в любом другом квартале у нас не хватит. Когда только пришли сюда, во дворе нас уже ждали…
— Сколько их было?
— Четверо, — поморщился Брустон. — Наемники маркиза. Двоих я полностью отвлек на себя, но были ещё двое…
— Как убедительно они просили, догадываюсь, — заверил Дик. — Но чего требовали?
— Не являться в назначенный срок на площадь, — ответил Инар. — Больше минуты опоздания с тех пор как пробьют часы, и победа засчитывается тому, кто не побоялся встать перед лицом города. Наверное, оте… маркиз, хорошо знал крысиный характер своего сыночка. Эташ любит нападать из-за угла, чужими руками. Мы до сих пор не виделись лицом к лицу, хотя «приветов» от нового родственника получили предостаточно. Впрочем, не думаю, что он мог бы вообще не выйти. На кону слишком многое. Всё состояние и будущее его рода.
— Он женат?
— Пока нет. Но наверняка думал об этом заранее, как полагается маркизу. Последние полгода его постоянной спутницей стала Элоде́я, его кузина. Они участвуют в процессиях только в паре. Не удивился бы, если бы старший Маржеч отправился в мир иной с помощью ее нежных ручек. Ее мне довелось видеть и знать близко. Настоящая ведьма!
— Значит, так можно говорить о родственниках? — язвительно спросил младший брат. — Она его дальняя сестра, значит и твоя.
— Она мне не сестра! — Инара передернуло от отвращения. Впервые за беседу самообладание изменило младшему претенденту на наследство Маржечей. — Она училась в одном пансионе с моей знакомой…
— С Литаной, — вставил Брустон. — Это его дама сердца. Она и правда ничего. Элодея пыталась ее отравить!
— Причина? — уточнил Дик.
— Что-то не поделили. Похвалу учителей или какую-то награду. Даже не мальчиков, — презрительно ответил Брустон. — Это на первом году учебы. Элодея была тогда младше меня!
— Значит, подруга сердца из знатной семьи? — Дик сочувственно посмотрел на Инара. — Титул маркиза тебе не помешал бы?
— Не в этом дело, — смутился студент. — Мне не помешал бы титул законнорожденного! До сих пор не приходилось думать об этом. А теперь отдал бы всё, лишь бы соседи перестали чесать языками о нашей матери!
— Поэтому вы переехали?
— О, нет, — сердито фыркнул Брустон. — Когда на площади читали завещание, я был в горах со школой и ничего не знал. Когда вернулся, то не узнал свой дом. Я оставлял один город, а пришел совсем в другой.
— Бывает, — мягко заметил Дик. — Дальше.
— Я мог долго не верить, если б не наша бабушка. У мамы нет родни в Семигоре, она пришла сюда маленькой девочкой, с торговым караваном. Она родом с Юго-Востока. Как теперь говорят, бабушка с трудом приняла ее. Но Инар всегда был ее любимчиком. А теперь, когда все узнали, что он не Вильт, все родственники презирают его. И все соседи, и знакомые, и в университете все поначалу стали травить и насмехаться, а теперь вовсе не узнаю́т. Бабушка и наши тетки сказали, чтобы он убирался из дома. Само собой, когда Инар станет маркизом Маржечем, они бросятся ему в ноги, а пока он для них позор семьи! Конечно, я тоже ушел. Стану я это слушать!
Старший брат обнял младшего за плечи. Пытаясь сказать спасибо и успокаивая его кипящее от несправедливости сердце.
— Без Бруськи я бы пропал, — вслух признался Инар. — Но тебя, Дик, он, по-моему, вызвал зря. Чем тут поможешь?
— Конец отсрочки завтра? Нашел
