Миазмы. Трактат о сопротивлении материалов - Флавиус Арделян

ты бы с удовольствием поглядел, как все устроено. Думаю, тебе было бы интересно узнать, как соорудили храм над платформами, и как мы время от времени его латаем, потому что, сам понимаешь, он деревянный, а наверху сильный ветер. В кельях гудят сквозняки. Но я у себя в келье и не сплю, папа, мне нравится с голубями. Ты знаешь, как я их люблю.

Бруно ощутил комок в горле и замолчал. Подышал глубоко. Подумал о своем брате.

– Мне и Фила жаль, папа, – проговорил он и заплакал. – Только он работает за всех вас, а я… Но я не могу все бросить, папа, надеюсь, ты понимаешь. Я уже во Второй Трети, я проделал долгий путь и очень многое знаю, очень многое видел, я бы не смог… мне бы не разрешили…

Парнишка попытался взять себя в руки и встал. Прошелся тихонько вдоль койки, и свечи оживляли то один его бок, то другой.

– Мне нравится одна девушка, папа… – проговорил он. – Она…

И замолчал, почувствовав, как жестокое чувство безнадеги пожирает силу воли вместе с костями. Отвел взгляд.

– Но нам не дозволено любить. Мы принадлежим Миру, хотя и не обитаем в его чреве. Он про нас даже не знает. Но знает не'Мир, папа, и этого достаточно, потому что…

Охваченный скорбью и бессилием, он не договорил и вышел из каморки. Мать увидела его заплаканное лицо, но притворилась, что ничего не заметила и не услышала. Она мыла посуду в кадушке. Бруно прошел мимо, вылез из окна, ухватился за балку и запрыгнул на крышу. Сара все еще была там, в тени платформ. Смотрела на равнину, а не на гору; позади девочки простиралась беспокойная Альрауна, впереди – равнина с неведомыми, невообразимыми существами и городами. Бруно сел рядом с сестрой.

– Я хочу, чтобы ты пошла со мной и помогла мне кое в чем, – сказал парнишка, и девочка приготовилась снова пожать плечами, но ее остановили слова брата. – И хватит пожимать плечами! Это важно.

– То есть я должна? – спросила Сара.

– Я знаю, что вы с Филом на меня злитесь, но однажды все поймете. Надеюсь. А теперь, да, ты должна пойти со мной.

– Куда?

– Еще не знаю. Это игра.

– То есть ты хочешь, чтобы я пошла с тобой, но не знаешь, куда.

– Да. Это игра, ты разве не слышала? Мы вместе все узнаем.

Сара пожала плечами, и Бруно рассмеялся. Девочка не выдержала и тоже фыркнула от смеха. Они встали, собираясь уйти, и Бруно сделал несколько шагов, а потом обернулся, увидев, что Сара за ним не пошла.

– Что такое?

Но девочка просто смотрела на платформу над ними.

– Нет, Сара, не туда. Еще нет.

Надеюсь, этого никогда не случится, подумал он про себя.

– Допускаются только ученики и уличные воришки, нищие и женщины легкого поведения, а ты не из их числа, верно?

– Верно, – ответила Сара и последовала за братом.

– Лучше расскажи, что ты видишь, когда смотришь вдаль.

– Вижу город, в котором буду жить, когда выберусь отсюда, – сказала Сара, и Бруно улыбнулся.

– И как он называется?

– Не знаю, но когда-то это был город коней.

– Коней, говоришь? Расскажи!

– Ну, – начала Сара, – особо рассказывать нечего. Это скорее ощущение, словно… Мне кажется, что я ушла из дома, иногда даже возникает такое чувство, – я же вижу этот город в своих видениях довольно часто, – будто это не я вовсе, и все-таки я, понимаешь?

– Понимаю, – сказал Бруно.

– Но я мало что вижу – лишь кусочки, обрывки. Иногда словно иду куда-то, и вокруг темно, то ли ночь, то ли я в подземелье каком-то, не понять. И так тепло, хорошо, я далеко от дома и знаю, что есть и другие девушки, только ни разу их не видела. Я просто знаю.

– А с чего ты взяла, что это был город коней? – спросил Бруно.

– Ну, вроде, мне как-то раз приснился городской святой.

– Конь?

– Не совсем – он человек с головой коня.

Они вышли на улицу и повернули к подвалам теснящихся домов. Бруно вздрогнул от слов Сары и покосился на нее. Сестра казалась счастливой, пока рассказывала эту историю, в уголках ее губ блуждала слабая, едва заметная улыбка, и у Бруно возникло ощущение, что это не все, что она не рассказала ему столько, сколько могла бы, что в том темном городе, где святым был человек с головой коня, во сне даровали удовольствия, и Сара их получила с избытком.

– Это все? – спросил он, и девочка пожала плечами – ее история подошла к концу.

Они вошли в один из подвалов, заперли за собой тяжелые двери и зажгли масляные лампы, которые нашли там же, на стене. Взяв их с собой, пустились в путь. Бруно украдкой поглядывал на сестру; в подземелье на ее лице не отразилось даже намека на страх. Казалось, она к такому привыкла, подготовилась заранее. Она улыбалась, а Бруно боялся. Он попытался скрыть свои чувства и вручил девочке лампу, попросив всегда ему светить.

– А что теперь? – спросила Сара.

– Теперь мы поиграем! – сказал Бруно и бросился в угол, отодвинул бочку и придавил двух крыс, застав их врасплох.

Сара выразила свое отвращение, но продолжила светить брату. Она последовала за ним в другой угол, где Бруно, у которого на поясе уже болтались две крысы, привязанные за хвосты, придавил еще двух и прицепил рядом. Лицо Сары уже не кривилось, даже наоборот, как отчетливо видел Бруно, она наблюдала с восторженной улыбкой. Парнишка попытался скрыть свой страх и гадливость, также улыбнувшись, но лицо не слушалось, и вышла лишь кривая ухмылка. Впрочем, Сара на него не смотрела, направляя свет ему на ноги, и он – шмяк-шмяк-шмяк! – то наступал всей подошвой, то замирал на пятках, то пинком отправлял очередную крысу в полет, который заканчивался столкновением со стеной.

Наигравшись, Бруно и Сара вышли из подвала: у парнишки с пояса свисала дюжина крыс, кровь, кишки и мозги испятнали штаны и кожаные сандалии, а Сара не могла оторвать взгляд от трупиков, как будто пыталась прочитать что-то в узоре пятен на одежде брата. Они спрятались в проулке, где тек грязный ручей, начинаясь неведомо где и устремляясь неведомо куда; Бруно отвязал крыс от пояса и разложил перед собой. Вытащил из-под пепельной рубахи складной нож и отрезал два кусочка от шнурков для сандалий. Сара следила за каждым его движением. Бруно сложил крыс в две кучки и затянул узлы; одну связку продемонстрировал Саре.

– Это часть игры, – сказал он. – Еще не