Вскрытие и другие истории - Майкл Ши

сладких, задорных, шелковистых бочонка свинины высшего сорта; на них только глянь – уже сыт будешь. И вот стоял я у сарая, а беззащитные свиноматки в загонах были обречены, и не было на земле такой силы, что могла бы им помочь.

Тогда я вспомнил, как предложил Джо бочку чистейшего бензина в обмен на приятный вечер с одной из свинок для моего Фреда. Джо отказался. Подумал немного, а потом заявил, что Фред очень уж зауряден для его девочек. Я вовсе не обиделся.

Я все понял, согласился. Даже такой серьезный боров-красавец вроде Фреда не сравнится с теми свиноматками.

Но невинность дамочек уже было не вернуть. У всякого в Галче волосы дыбом бы встали, узнай они, кто там со свинками находился в сарае, кто с ними бог знает сколько времени пробыл. У меня-то точно встали. И не только волосы – в штанах тоже. Вот как сильно меня ситуация потрясла.

Я от всей души сочувствовал Джо, моему давнему славному соседу.

А потому решил, что не стоило взваливать на него бремя знания. Девочки были подпорчены. В скором времени Джо поймет, как опорочены их желания, но лучше бы отсрочить открытие тайны и отомстить за них – всяко это будет ему утешением.

С той поры ни разу не пришлось мне пожалеть о своем решении, потому как оказалось, Джо не довелось узнать об осквернении его крошек – от этой истины он был избавлен.

Что до меня, в ту самую ночь, в субботу, я начал замышлять ловушку для этого жаба и намеревался поймать его в вечер следующей пятницы. Так уж сталось, что время я подрассчитал неверно – шесть дней мне потребовалось только на то, чтобы выторговать у ведьмы с южного болота фунт Зловещего джема. И вот под вечер следующей пятницы, через пару часов с прихода сумерек, повозка ведьмы подъехала к моему жилищу. Я загрузил бушель угля в кузов, затем забрался на сиденье, и вместе мы поехали на ферму Джо Уиддлса.

Я все детально спланировал, чтобы уложиться за одну ночь. Ибо Джо Уиддлс, как правило, валялся пьяный в стельку на полу кухни с заката пятницы до заката субботы. А больше мне и не нужно было – если только, конечно, не отвернулась бы удача.

Ведьма отвезла нас к перегонному аппарату Джо Уиддлса, и я помог ей разжечь угли и расплавить все его колбы и змеевики и погрузить получившиеся куски меди в повозку. Она отдала мне фунт джема и ретировалась на свое болото, а я поспешил к амбару.

С собой я прихватил свой усиленный огнемет – для двух старых собак Джо, что спали у ворот на скотный двор. Я думал, что настроил его на режим обжига, а на деле случайно перевел его в режим испепеления. У ворот встрепенулись не только собаки, но и обе пахотные лошади Джо и две ослицы – крайне любопытные животины, я вам скажу. И вот, когда я разошелся с огнеметом, весь скотный двор смело` с шумом не громче шелеста оседающей пыли. Все замерло, кроме курицы с горящими перьями на хвосте, несущейся к стогу сена. Но было ясно, что перегорит она раньше, чем доберется до цели, так что я приступил к важной задаче – поработал тридцатифунтовыми ножницами по металлу над замком. В два счета я оказался в сарае. За все шесть дней ни разу не случилось, чтобы этот жаб заквакал до темноты, а значит, на все про все у меня оставалось два-три часа.

Скрывать не буду – прежде чем приступить к делу, я всласть попользовался тремя охальницами. Жаб-то целую неделю кряду с ними похабился. Эти разнузданные паршивки так развратились, что с готовностью шли на любой блуд, какой только представить можно. Признаюсь, не помню, сколько времени у меня на этот этап ушло. Позже я натянул резиновые перчатки и смазал всю троицу Зловещим джемом. Затем вышел из сарая и повесил на дверь дубликат замка. Стог сена Джо извергал двадцатифутовые языки пламени – похоже, курица постаралась. Однако стог стоял поодаль от дома, где валялся пьяный Джо, да и ветра не было, так что я пошел домой поспать.

Больше я старину Джо Уиддлса живым не видел – и до сих пор меня гложет горе, до самых костей. Измученный тяжелой ночью, я проспал до следующего вечера. А Джо Уиддлс тем временем встал к полудню и, пошатываясь, вышел на улицу. Мальчик, что помогал ему по хозяйству, был тому свидетелем. Джо нетвердо выбрел из дома и обомлел от увиденного и неувиденного. Отойдя от шока, он в первую очередь подумал, разумеется, о свиноматках. Он вскрикнул и бросился к сараю.

Поняв, что они на месте, он, должно быть, не выдержал и утешился с ними, поскольку три часа спустя, когда его помощник и соседи зашли внутрь, узнать, куда он запропастился, его уже подкосил Зловещий отек. Вместе они дотащили бедного Джо Уиддлса до постели; причиндалы его походили на кабачок, а бедра – на пару дирижаблей. Умер он за полчаса до моего пробуждения, а свиноматки, разумеется, отдали концы часом позже.

А что же с жабом? В ту ночь он не явился, решил держаться в стороне. Поскольку уже следующей ночью вернулся и донимал меня из-за дома, где раньше жил Фред, а теперь остался лишь Оскар. Специально выбрал то место, чтобы, видите ли, соли мне на рану посыпать.

Любой другой к этому моменту, возможно, сбросил бы карты; или спросил бы себя, стоит ли тратить усилия в таких сложных обстоятельствах. Но я – что ж, сдаваться – не в моем характере, и обещаю вам, что вряд ли это когда-то изменится. Что я сделал? Поклялся, погрозив кулаком в сторону кваканья: «Мистер Жаб, – сказал я, – а ну назад. Иначе найду тебя и пройду по тебе, как дерьмо по гусю».

Но как? Я бы никогда и не придумал, если бы не опросчик. Человеком он был толстым, циничным, никогда не смотрел ни на кого прямо, только искоса. Встречались мы уже не впервой: всегда, когда он посещал Галч, заезжал в долину после.

Приехал он через пару дней после случая с Джо, и на этот раз спрашивал про потоотделение и моем отношении к этому процессу в различных ситуациях.

Я отвечал на вопросы, хотя настроение у меня было паршивое. А потом я кое-что отметил в этом опросчике. Его дыхание. С ним было что-то не так. Моментом позже я осознал: изо рта у