Слишком много колдунов - Цогто Валерьевич Жигмытов

головой: нет, он не делал такого, да и не мог – харам. Друзья ещё раз переглянулись, затем в молчании перевязали ногу обратно.

А через минуту Питер сказал:

– Жак, Аслан. Меня надо скрутить. Покрепче.

Его друзья застыли там, где их застигла эта фраза: Аслан с перевязанной ногой шарил по шкафам и ящикам в поисках неясно чего, а Жак бесцельно шлялся по помещению, тоже будто ища глазами что-то.

Питер тем временем с грохотом и звоном забрался на одну из четырех коек. По тому, насколько она была неудобной, он понял, что койка эта не использовалась для ночлега, а была нужна исключительно для осмотра, – над тем, кто, кого и как тут осматривали, он размышлять не стал.

– Я думаю, – сказал он очень деловито, – что Прелати что-то сделал с моим разумом, пока я лежал без сознания. Помните, я рассказывал про новейшие бомбы с часовым механизмом?

– Бомба в голове? – осведомился Аслан. – Свободного места у тебя там полно, конечно, но остались бы шрамы.

– Нет, он действует тоньше, – сказал Питер. – Это что-то вроде демона в твоей голове, который проснётся в нужный момент, и завладеет твоим телом и языком. Демон в одной из… областей мозга.

– Отсроченная одержимость. – Жак смотрел перед собой в пустоту. Эвакуатор некоторое время переводил взгляд с одного друга на другого, затем решительно потянул шнур из поясной сумки и шагнул к учёному; Питер протянул кисти навстречу, при этом с неудовольствием подумал, что Аслана, похоже, убедили не его слова, а поведение Жака; и ошибся.

– Ты тоже видел сон, – сказал Жак в спину Аслану, когда тот закончил вязать Питера. Мусульманин проковылял к крайней койке и сел на неё.

– Ничего я не видел. Мне и ноги моей хватит.

БУМММ.

Мигнул свет, звякнули стеллажи, задребезжали пробирки в стойках, столы и шкафы качнулись туда и сюда укоризненно. Все трое поглядели на дверь и увидели, как панель со светящимися зелёными буквами «Открыть» погасла и тут же загорелась вновь.

– Гости, – сказал Аслан буднично. – Что будем делать, сновидцы?

После короткого обсуждения, прерываемого ударами в дверь (где-то на заднем плане своего сознания Питер удивлялся, насколько прочен вход в лабораторию), выяснилось следующее.

Жак напомнил, что целью их похода является спасение Нони Горовиц. Нони, скорее всего, уже в плену у Фуке либо очень скоро туда попадёт, потому что Меффрэ, её похитившая, никуда не годна ни как стратег, ни как тактик, ни как беглец. Поэтому, говорил финансист, по-прежнему глядя куда-то в пустоту перед собой, имеет смысл каким-то образом начать переговоры с принцем-консортом. Так они получат доступ к саркофагу, смогут выковырять оттуда колдуна, и положить туда Нони, если у Меффрэ ничего не выйдет. В обмен на гарантии её жизни и неприкосновенности они могут предложить ему свою службу. Аслан желчно заметил, что если бы их служба была нужна Фуке, то его высочество вряд ли бы послал к ним в дом следственно-расстрельную команду. Жак, пожевав губами, сообщил без всякой связи со своими предыдущими словами, что у Фуке большие планы и очень могущественные помощники – настолько могущественные, что скорее это Фуке у них помощник, а не они у него. И что из этого, поинтересовался Питер, пытающийся умоститься поудобнее под веревками. А то, ответил Жак, что Фуке нужен колдун и только, а «им» могут быть полезны как учёный, знаток древнего языка, так и бывший эвакуатор, знаток древней техники, причем именно в составе команды.

– А что будешь делать в этой команде ты? – спросил Аслан. – Ты для него опасен, а для «них»…

– Я буду заложником, – сказал Жак грустно и серьёзно. – Гарантом того, что вы не сбежите и не устроите саботаж. Если вы, конечно, не надумаете договориться с ними напрямую. Без меня.

Аслан закашлялся.

БУМММ.

Свет погас уже на минуту.

Слово взял Аслан. Всё это хорошо и даже замечательно, сказал он в темноте. Предположим, что мы действительно откроем сейчас дверь, сложим оружие и потребуем переговоров с Фуке. Где гарантия, что нас не пристрелят прежде, чем мы произнесём его имя? Такой гарантии нет. Далее, хорошо, предположим, что мы добрались до Фуке. (Зажёгся свет). Где гарантия, что бывший учёный и бывший эвакуатор нужны ему – или «им» – настолько, чтобы заключать с бывшим финансистом какой-то там договор? Такой гарантии тоже нет, и её нет ещё более, чем первой. А если у Фуке свои собственные цели и планы, куда мы входим разве что в качестве красиво висящей декорации? И здесь мы тоже ничего не можем сказать уверенно. Мы спасём Нони, если сами будем живы, а с Фуке за нашу жизнь я не дам и отстрелянной пули. Поэтому, когда дверь будет вскрыта, мы должны идти на прорыв, положившись на свои собственные сабли, везение и смекалку.

– И к слову, – сказал Аслан, глядя на Жака, – переговоров мы можем попросить в любой момент. В том числе и попытав удачи с прорывом, если вдруг займём позицию получше, чем в этой… – он с отвращением оглядел лабораторию, – мышеловке.

БУМММ.

Лаборатория снова содрогнулась, шкафы и стеллажи покосились, а пробирки и приборы очутились в опасной близости от края стола. Интересно, подумал Питер, чем это они долбят дверь. Судя по паузам между ударами, что-то очень тяжёлое.

Вы ничего не поняли, начал Питер, помедлив. Вы увидели и сказали всё, что нужно, и при этом ничего не поняли. Это действительно мышеловка, Аслан, но мы в ней сыр, и расставлена она не для нас. Мы действительно можем быть нужны Шарлю Фуке живыми, Жак, но лишь для того, чтобы убедиться, что мы – это именно те, кого он искал, чтобы убить; убить и забыть. Фуке ищет колдуна и знает, что колдун отсиживается в замке, он лучше многих знает, на что колдун способен. Прелати хитростью подсунул ему нас, сидящих в самом глубоком подземелье замка – это уже полдела. А в том, что кто-то из нас троих именно колдун, его должен будет убедить демон у меня в голове, который проснётся, если мы встретим Фуке живыми; или рисунок на Аслане, если Фуке увидит нас мертвыми; ведь он проступил именно вокруг раны, и скорее всего, если Аслан погибнет, он его покроет весь – как покрыт ими сам колдун, в чём я абсолютно уверен.

– А я? – мрачно поинтересовался Жак. – Какова моя роль?

– Даже думать об этом не хочу, – сказал Питер. – Счастье в неведении.

– Мне нравится твоё «если», – сказал эвакуатор. – «Если Аслан погибнет»… Чувствуется какая-то надежда.

– Нам нужна не надежда, –