Твоя далекая звезда - Галина Владимировна Бахмайер

уставилась на небо в просвете узкой бойницы. Юноша почему-то решил, что она вот-вот заплачет.

– Простите меня, – пробормотал он, снова подойдя к ней вплотную, но уже не решаясь дотронуться. – Конечно, это не мое дело. Я просто никак не пойму… У вас там, в вашем мире, что – принято все всегда так усложнять?

– Давайте не будем больше говорить об этом, – ровным голосом произнесла женщина. Похоже, плакать она все-таки не собиралась, и у Бенвора тоже отлегло от сердца.

– Если вам не нравится о чем-то говорить – не будем. Я ведь пообещал, что теперь всегда будет по-вашему, а я всегда держу слово. Если вам не нравится… – Он запнулся, неуверенно коснувшись ее плеча.

Джелайна молча накрыла его руку своей. Пальцы были холодными. Бенвор взял ее тонкую кисть в ладони, словно пытаясь согреть. Женщина повернулась и улыбнулась ему. Все снова стало хорошо, как раньше.

– Милорд? – послышался голос с лестницы. – Милорд, вы наверху?

– Да, я здесь, – отозвался Олквин.

Из люка в полу площадки вынырнула голова лакея.

– Милорд, вас там спрашивает какой-то солдат.

Бенвор тихонько чертыхнулся. Две недели он проводил здесь вечера в одиночестве, и никто не тревожил. Стоило организовать себе интересное занятие – тут же появились заботы. Как это называет Джелайна… закон подлости?

Солдат оказался из того самого отряда, что сменился в гарнизоне форта Локо.

– Господин капитан, – начал он, – вы так неожиданно уехали сегодня, что я не успел вам кое-что передать. Помните, вы велели следить за лесом в округе и доложить, если заметим что-то необычное?

Бенвор переглянулся с Джелайной. В глазах женщины сразу появилась тревога. Солдат замялся, косясь на даму. Олквин велел ему продолжать.

– Отец Морнун приходил в форт продавать мед и рассказал, что они видели знамение неподалеку от монастыря.

Капитан насмешливо фыркнул.

– Там каждый месяц кто-нибудь зальет глаза элем и видит знамение.

Джелайна поникла. Но солдат покачал головой.

– Нет, сэр, на этот раз его видели сразу шестеро воспитанников. Я сам съездил в монастырь и расспросил их. Ребята собирали хворост в лесу и заметили впереди что-то странное. Там есть особенная поляна – на ней выложены круги из камней…

– Да, я знаю эту поляну, – вспомнил Олквин. – И что там было?

– Все мальчики говорили одно и то же, – продолжил солдат. – Знамение было невысоко, почти над самой землей. У тех, кто был ближе всех, слегка заложило уши. А потом воздух над поляной превратился в воду.

Джелайна тихо ахнула.

– В воду? – недоуменно переспросил Бенвор.

– Им так показалось, сэр. Ребята сразу бросились бежать оттуда и не оглядывались. Братья хотели сходить и посмотреть, но…

– Когда это было? – звенящим голосом перебила Джелайна.

– Да еще в равноденствие. Как раз в самый полдень. Потому-то братья и не пошли. Мало ли что?

– Три недели прошло, – упрекнул его Олквин. – И никто не сообщил.

– Сэр, отец Морнун приходил всего четыре дня назад, – начал оправдываться солдат. – Они ведь не знали…

– В лесу после этого не замечали чего-нибудь странного? – быстро спросила Джелайна.

– Я не знаю, миледи. Мы вообще ничего не видели.

Бенвор отпустил солдата и спросил женщину:

– Это и есть то, чего вы ждали? Воздух как вода…

– По описанию похоже, – нервно покусывая губы, согласилась Джелайна. – Но меня смущает выраженный компрессионный эффект. Так сильно быть не должно.

– Вы про заложенные уши? – догадался Олквин.

– Да, именно. Мальчики должны были стоять вплотную к самой границе высадки, чтобы хоть что-то почувствовать. А они находились за деревьями. Поляна большая?

– Шагов тридцать. И везде рассыпаны камни. Свободное место только в центре.

Джелайна бегом направилась к себе. Догадавшись, что она собирается делать, Бенвор догнал ее.

– Вы не доберетесь туда засветло. Дождитесь утра. А завтра я поеду с вами.

– Но как же служба? У вас есть обязанности…

– Проверка сообщений обо всем, происходящем неподалеку от границы, тоже входит в мои обязанности, – успокоил ее Бенвор. – Леди, прошло уже три недели. Несколько часов ничего не изменят.

– Как вы не понимаете? – завелась Джелайна. – Три недели назад кто-то высадился совсем близко от Сентина. Гораздо ближе, чем я в прошлом году. А я каждый день проводила в лесу, но так ни на кого и не наткнулась.

Тут Олквину стало не по себе. Если это действительно Уокер, если он все это время ошивался рядом… Он мог забрать Джелайну в любой момент.

– Чарли по маяку легко находит меня где угодно, – продолжила женщина, словно прочитав его мысли. – Даже если он собирался всего лишь присматривать, то все равно уже знает, что я уехала.

– Он может объявиться здесь? – встревожился Бенвор.

– Да запросто. Он и в замок может пройти. Стража ему не помеха. Неожиданно появится рядом и как ни в чем не бывало скажет что-нибудь вроде: «Я смотрю, ты неплохо устроилась».

– И у него хватит наглости?

Джелайна чуть усмехнулась.

– Вы даже не представляете, на что еще у него может хватить наглости.

Олквин решил, что ему не хочется этого представлять.

– Он может прийти в любой день, – беспокойно пробормотал он. – А я буду в казарме и даже не узнаю. И помочь вам ничем не смогу.

– А зачем мне помогать? – удивленно улыбнулась женщина. – Господи, вы так волнуетесь, будто Чарли собирается причинить мне вред. С чего вы это взяли?

До юноши в очередной раз дошло, что они с Джелайной совсем по-разному относятся к визиту Уокера. Она ведь только его и ждала все восемь месяцев. В самом деле – он же не убивать ее придет. Просто уведет за собой в далекий удивительный мир параллельного будущего, мир их настоящей жизни. И заберет у Бенвора дорогую сердцу тайну…

– Я, наверное, последний эгоист, – промолвил капитан. – Но я не хочу, чтобы вы уходили. Моя жизнь так изменилась с вашим появлением. Вы щедро делитесь со мной тем, о чем раньше я не мог даже и помыслить. Кто станет учить меня, если вы исчезнете? Кому еще я смогу задавать любые вопросы и всегда получать на них ответы? Для вас это обычное дело, вроде прежней работы, но у меня опять появилась цель, достичь которой я уже и не надеялся. Теперь мне придется забыть о ней навсегда.

Джелайна уже не улыбалась. Недавняя взвинченность прошла, женщина выглядела опечаленной.

– А я-то размечтался, – упавшим голосом продолжил Олквин. – Уже представлял себе наши занятия. Целыми днями только об этом и думал. Как это было бы замечательно: с нетерпением ожидать каждого вечера, спешить сюда, зная, что вы встретите меня…

– Не надо так расстраиваться, – тихо сказала Джелайна. – Помните тот день, когда меня забросило сюда? Я была уверена, что вот-вот исчезну, а