Наследие Иверийской династии. Дочери Мелиры - Нина Малкина

Сейчас же…

От моего совета зависело не только счастье княжны, но и… самого ментора. А может быть, и всего Квертинда.

Два огромных ярко-зелёных глаза маленькой Талиции Веллапольской доверчиво смотрели прямо в душу. Точь-в-точь такие же, какие были у Джера.

Я набрала в грудь воздуха.

– Дорогая сестра, – взяла я за плечи девушку и развернула к себе. – Уверена, что у тебя нет повода для беспокойства. Но, если хочешь знать, что он любит, то… – я задумалась на секунду и улыбнулась тёплым воспоминаниям. – Он любит провожать закаты где-нибудь высоко над городом, любит добрую сталь оружия, свежий ветер в волосах, быструю езду верхом и… Квертинд. Да, он с удовольствием покажет тебе Квертинд, который обожает. Попроси его отвезти тебя в одно из любимых мест. Совместное путешествие сблизит вас.

Талиция потрясённо раскрыла рот и вдруг кинулась ко мне в объятия, будто и правда была моей сестрой. Крепко прижалась к плечу, прошептала «Спасибо» и маленькой пташкой выпорхнула в голубые коридоры – туда, где её ждали служанки и Приин Блайт.

Я закрыла дверь и прижалась спиной к полотну. Медленно сползла по нему, уставившись перед собой.

Звенящая пустота в душе вдруг стала осязаемой. Она разъедала изнутри, как яд, как обжигающая кислота. Как густая чернота, заполняющая собой нутро. И я не выдержала – всё-таки дала волю своей тьме.

Яркие, почти реальные картины предстали перед мысленным взором. Вот Талиция лежит в луже крови со стрелой в голове. Или она же беспомощно трепыхается в тисках земли посреди ухоженных клумб. Или истекает кровью, изрезанная росчерками двух лезвий – Кааса и Аспида. Совершенная, болезненная красота чужого мучения заполняла дыру в душе извращённым наслаждением. Я видела, как маленькая княжна краснеет от удушья и корчится от судорог во всём теле, умоляя меня о скорой смерти. А я упивалась – трепетом, предвкушением её гибели и долгожданным приливом сил после кровавой магии. Я порядком соскучилась по хорошей драке, по ощущениям, которые испытывала, вонзая кинжал в горячую плоть, по запаху крови и её же вкусу на языке. Последние полгода в академии моя жизнь была лишена этой остроты. На её место пришло бесконечное ожидание, томление… и боль. Физически ощутимая, невыносимая, разрывающая изнутри. Я смяла сорочку на груди, зарычала, оттянула ворот, освобождая горло для дыхания.

Тихий скрип заставил меня вздрогнуть и мгновенно скосить глаза, подобравшись для броска. В этот миг я бы кинулась на врага и прикончила его даже без оружия. Загрызла насмерть или задушила. Но в дверях оказался не враг, а всего лишь рудвик Стрилли. Она вернулась в комнату. Ещё один шорох – и мой взгляд мгновенно пронзил пространство, где стояла Эсли. Она жалась к стене и выглядела до смерти напуганной. Служанка смотрела на меня круглыми, полными слёз глазами и прижимала к груди пустую вазу.

– Го… – Эсли нервно сглотнула. – Госпожа, вам нехорошо? Вы… – она снова сглотнула. – Вы меня пугаете.

– Тшшш! – шикнула на неё Стрилли.

Отважная леди-рудвик подошла ближе, потрогала мой лоб и внимательно уставилась в лицо.

– Я вижу в вас зло, – сказала она. – И из этого зла на меня смотрят глаза. Вам нужно завязать их шарфом, как завязывают танцорам во время вальса в темноте. Возьмите, – она протянула мне пустую лапу.

Предполагалось, что она даёт мне шарф.

Я слегка опешила, но всё же решила подыграть Стрилли. Правда, вместо того чтобы «взять шарф», просто оперлась на рудвика и поднялась. Неожиданно она рванулась ко мне, прижалась к бедру и зашептала:

– Госпожа, наша любимая госпожа, вам нужна любовь. Вам так нужна любовь! Но Стрилли будет любить вас за всех, лу-ли! Я буду любить вас больше, чем все рудвики мира!

– Спасибо, Стрилли, – потрепала я светлое ухо и грустно улыбнулась. – Твой шарф действительно помог.

– Ох, я так рада, что вы пришли в себя, – подкралась Эсли. – Эти слухи о том, что вы убили Тильду… – она осеклась, закрыла рот ладонью, но быстро отняла её и затараторила: – Если хотите, госпожа, мы оставим вас одну, как вы любите. Если вам нужно время…

– Нет, Эсли, – качнула я головой. – Не стоит беспокоиться: никому из вас ничто не угрожает. И сёстрам – тоже. Отныне у моего зла завязаны глаза, а тьма не способна выбраться из-под вороха юбок и слоя румян.

Рудвик и служанка настороженно отступили, будто не верили моим убеждениям.

Пришлось натянуть самую добрую, самую милую из своих улыбок и, дважды хлопнув в ладоши на манер Лаптолины, весело пролепетать:

– Ну и чего же вы стоите? Давайте скорее готовиться! Я сегодня просто обязана блистать на самом настоящем балу!

***

В голубой гостиной было душно. Круглые окна плотно зашторили, а свет от канделябров едва справлялся с мраком, поэтому мелироанские девы шептались в приятной полутьме. Сквозь прозрачный купол светили яркие звёзды, а лунный свет серебрил изогнутые колонны. По стенам бегали водяные блики от стола-аквариума, а листья огромного фикуса, казалось, трепетали вместе с девушками в самых прелестных платьях, которые когда-либо видел этот замок.

Бал в Мелироанской Академии уже начался.

Высокопоставленные гости, приглашённые знатные семьи, государственные служащие и купцы хохотали за закрытыми дверями танцевального зала. Лилась приятная музыка, обволакивая нас и вселяя радостное предвкушение. Звенели бокалы и стучали каблуки по натёртому паркету. Праздник только набирал обороты, и скоро должны были объявить первый танец, а значит, наш черёд украшать присутствием торжество наступал с минуты на минуту.

Я была так взволнована ожиданием! Роскошный наряд, колючий и шуршащий, ворох шпилек в волосах, лёгкий аромат духов и живые цветы – всё это заставляло чувствовать себя совершенно особенной. И неожиданно красивой. Да, пожалуй, я ощущала себя красавицей.

– Юна, – подлетела суетливая Зидани, – осталось всего несколько минут, нужно взглянуть в зеркало на удачу. Иди же скорее, твоя очередь!

– Скорее, скорее! – поторопила хихикающая Финетта.

Подняв юбки, я охотно побежала в дальний угол – к огромному напольному зеркалу. Рама его была выполнена из драгоценных раковин взморья Палчуг, в которых когда-то рос розовый жемчуг.

У зеркала стояла Талиция и затмевала собой красоту интерьера. Юную, невинную и свежую прелесть княжны подчёркивало жёлтое платье – подарок от госпожи Фонфон, но ярче модного наряда сияло ожерелье с топазами. Блеск камней перекликался с сиянием девичьих глаз, полных восторженного предвкушения. Талиция задумчиво трогала украшение, и на губах её играла мечтательная улыбка.

Я стиснула зубы.

– Сестра Горст, – заметила меня Талиция, кокетливо поклонилась и тут же уступила место перед зеркалом.

Я шагнула к отражению и затаила дыхание, всматриваясь