Из-за нас - Мери Ли

не выдержат и позвонки просто сломаются. Люди боялись, они понимали, что обречены. Даже я, не будучи мором, ощущала давящий смрад страха, вот только меня он не подпитывал, а ослаблял еще больше.

Когда мы проходили мимо, пленники прятали лица и прикрывали глаза. Лишь бы эти чудовища не заметили их взгляда или дыхания.

В моей же голове постоянно крутились две мысли, которые я никак не могла остановить.

Серена мертва.

Я – убийца.

Я шла последней из пленных, позади меня шагал мор-охранник, который периодически тыкал мне в спину автоматом. Делал он это не оттого, что я медленно шла, нет, ему просто это нравилось. Возвыситься, доминировать над кем-то, думаю, именно так звучал его девиз на день. А может, и на всю жизнь.

Чтобы не смотреть на пленных, я сконцентрировала взгляд на своих связанных веревкой руках, они до сих пор были в крови, но это никого не смущало. Сейчас другое время, и кровью тут никого не удивишь. Но сквозь красные засохшие подтеки я разглядела темно-синие тонкие полосы, которые рассекали мои пальцы посередине. На среднем и указательном пальцах правой руки даже треснула кожа. Настолько сильно я затягивала удавку на шее Джона.

Рейчел – убийца. И это то, что исправить я уже никогда не смогу.

Очередной толчок в спину. Меня прямо подмывало развернуться и разнести лицо мора в щепки. Но я понимала, что должна быть покладистой и смирной. Боже! Откуда у меня в голове вообще взялись такие мысли? Когда я успела стать кровожадной? Видимо, сегодня. Там. В лесу.

И так по кругу. О чем бы я ни думала, все сводилось к одному и тому же.

К лесу.

К смерти Серены.

К убийству Джона.

Тем временем нас завели в последний вагон, где сидело не так много людей. Всего десять человек. Шесть молодых мужчин и четыре крепкие девушки, все на вид не старше сорока. Их, как и всех, сковали цепью, но, в отличие от других, они не склоняли головы перед морами, наоборот, провожали их нахальными взглядами. Рыжий, что сидел в самом углу, даже улыбнулся. Псих, наверное.

– Сюда, – прорычал мор, который толкал меня в спину всю дорогу.

Я уселась рядом с Тони, а напротив нас расположили Рондо и Калеба. Киллиан остался стоять, прожигая нас неприязненным взглядом. Рондо он вообще пнул по ботинку, словно тот грязь под его ногами. Это его роль – высокомерного мора, схватившего удачу за хвост. Один из охранников начал надевать нам ошейники, а двое других направили дула автоматов на наши головы. Я сидела у прохода и наслаждалась последними моментами без ожерелья, но мор слишком быстро это исправил, надев металлическое кольцо мне на шею и защелкнув его. Он бросил цепь, она звякнула, падая на пол, и сильно дернула мою шею вниз. Моров это повеселило, они отпускали шутки по поводу того, что в их коллекцию добавились новые шавки. Главный шутник отступил от нас и сказал:

– Итак, шавки, мой вам совет, не пытайтесь сбежать из поезда, вас тут же убьет энергией, которая защищает его. Также советую вам молчать и не раздражать мой слух своими мерзкими голосами. Если уж приспичит по нужде, то терпите до последнего, а потом можете позвать меня. Все понятно?

Я молча кивнула, остальные же из моей компании просто смотрели на говорившего мора. Ну же, идиоты, мы должны доиграть спектакль до конца и остаться в живых хотя бы до смерти Тобиаса.

Но наш подставной мор Киллиан спас положение.

– А это кто такие? – спросил он и указал на дальний угол вагона, туда, где сидели остальные пленники.

– А, это? Такое же отребье, как и все на этом проклятом поезде. Просто они из ополчения. Слышал про такое? Они типа работают с Бенджамином Алленом, с папашей вот этого сосунка, – ответил мор и указал автоматом на Тони. – Этот вагон мы оставляем для тех, кто особо насолил императору, и привозим их сразу к нему. А там он смотрит: кого-то отправляет на фермы, кого-то пытает, кого-то сразу казнит. В общем, он решает сам, как с ними поступить. Но за каждого пойманного такого он дает нам право переселиться в новый город, любой на выбор.

– И куда переселишься ты? – спросил Киллиан, продолжая поддерживать разговор.

– Глупый вопрос. В Мор-двадцать три, конечно. Это жемчужина Новой империи. – Блеклый кивнул в сторону выхода из вагона и сказал: – Идем, пусть сидят тут. Им все равно никуда не деться.

Киллиан улыбнулся самой мерзопакостной улыбкой и отрицательно покачал головой.

– Ну уж нет, – протянул он. – Такой куш я не оставлю без присмотра ни на минуту.

– Ясно, – сказал мор с львиной долей зависти. – Идемте, парни.

Не успели они покинуть вагон, как поезд стронулся с места. Ну вот, путешествие началось.

Тихий стук колес и мерное укачивание должны бы навевать сон, но ничего подобного не происходило. В голове снова и снова проносилась картина из леса. Она навсегда останется в моей памяти черным пятном, которое невозможно вывести. Как я скажу Шерри и Джереми, что убила человека? Боже. Нет, Рейчел, прекращай об этом думать. Сначала надо выжить, а то вдруг… и рассказывать не придется. Я бросила взгляд на Киллиана. Он сидел на небольшом отдалении от нас и смотрел строго перед собой. Он единственный из нас, кто не был прикован, и это давало крохотное чувство защищенности. Я перевела взгляд на Рондо и Старшего, они тоже сидели молча и с жалостью смотрели на Тони. Я тоже посмотрела на Аллена-младшего. По нему и не скажешь, что он только что потерял любимую девушку.

– Тони, – тихо позвала я, сама не понимая, что хотела до него донести.

– Что тебе?

– Мне жаль. – Как бы я его ни ненавидела, я понимала боль, которую он испытывал. Даже если Тони и не показывал этого, ему было чертовски плохо.

Тони прикрыл глаза и сказал:

– Мы встретимся.

– С кем?

– С Сереной и нашим малышом. Они будут ждать меня на той стороне.

Он что, поехал головой? Этого только не хватало. Следующие его слова ввели меня в еще больший ступор.

– Понимаешь, мы не люди и у нас другая вера. Совершенно другое понимание того, что происходит после нашей смерти. Я успел произнести молитву, которая доставит Серену в Святую Нишу, и там она будет ждать меня.

– Но она человек, – с болью в голосе сказала я.

Я не хотела рушить надежды Тони, но должна была хоть как-то привести его в чувства. Он нужен нам там, в Море-23, а не в своих мыслях.

– Это не имеет значения. – Он разозлился. – Это не