Джон Норман - Бродяга Гора

Я не поднимал головы и старательно делал вид, будто дрожу от страха.

— Ты предупреждал его, не так ли? — спросил Клиомен у моего стража.

— И не единожды, — отвечал тот. — Но даже сегодня, думая, что я стою слишком далеко и ничего не услышу, он продолжал морочить головы своим враньем другим невольникам.

— Понятно, — угрожающе произнес Клиомен.

— А вчера, — добавил надсмотрщик, — он отозвался о тебе весьма пренебрежительно.

— Вот как? — заинтересовался Клиомен. — И что именно он сказал?

— Назвал тебя дурнем… или кем-то в этом роде.

Присутствующие покатились со смеху. Но вот Клиомена услышанное вовсе не развеселило. Я заподозрил, что далеко не все в крепости относятся к нему с уважением и симпатией. Кое-кто с радостью занял бы его место. Однако, как только Клиомен обвел зал хмурым взглядом, смех мигом стих.

— Действительно забавно, — проворчал он, вновь обратив взор на меня.

— Прости, капитан, — пролепетал я дрожащим голосом.

— Курьер Рагнара Воскджара имел некоторый опыт обращения с оружием, — заметил Клиомен.

— Не убивай его, — подал голос один из пиратов, стоявших рядом с креслом. — Этот малый может пригодиться нам для обмена на настоящего посланца, который наверняка томится в Виктории в плену у наших врагов.

— Они не станут менять такого ценного пленника на никчемного портового грузчика, — возразил Клиомен.

— Подожди Поликрата, — предложил пират, — пусть он решит, что да как.

— Пока Поликрата нет, я имею право принимать самостоятельные решения.

— Я с этим не спорю, — проворчал пират, отступая от кресла.

Клиомен снова посмотрел на меня.

— Таким образом, — сказал он, — если ты и есть тот удалец, что выдавал себя за посланца Воскджара, то должен иметь представление о том, с какого конца берутся за меч.

— Прости меня, капитан, — канючил я.

Надсмотрщик вынул из ножен свой клинок и протянул мне рукоятью вперед.

— Нет, — прошептал я, — нет!

— Лучше возьми его, — угрожающе произнес Клиомен.

Рукой, закованной в цепь, я принял у него меч, стараясь держать оружие нарочито неправильно — не как боевой клинок, а как молот или кувалду.

Двое или трое пиратов загоготали. Клиомен, однако, следил за мной внимательно. Помощник Поликрата был человеком надменным, тщеславным, но отнюдь не глупым, в противном случае ему не удалось бы занять столь высокое положение.

— Неужели нельзя обойтись без лишнего позора? — сказал я. — Убей меня, и покончим с этим!

— Выведите его наружу, — распорядился Клиомен, поднимаясь с кресла.

— Прошу об одной милости, капитан! — крикнул я ему, когда меня уже потянули за цепь, чтобы увести из помещения.

— Ну?

— Пусть те, с кем мне выпало работать у лебедки, не узнают, что здесь случится.

Пират усмехнулся.

— Приведите всех, с кем он работал. Для них это зрелище тоже будет поучительным.

— Нет, капитан, пожалуйста! — молил я, но двое пиратов ухватили меня за руки и поволокли из зала.

Солнечный свет заставил меня зажмуриться. Я почувствовал, как с моих рук снимают оковы. Со всех сторон стояли вооруженные люди.

Я продолжал держать меч с таким видом, будто боялся его.

Когда глаза приспособились к свету, мне удалось оглядеться. Мы находились на замощенной полосе суши, окаймлявшей озеро, — это пространство служило крепости внутренним двором. С одной стороны эту полосу ограничивала вода, с другой — внушительная крепостная стена. От меня не укрылось, что на внутреннем рейде и у причала крепости находилось всего пять больших кораблей: мелкие суденышки в счет не шли. Справа от меня имела место большая дверь, окованная темным железом, — она вела во внутренние помещения твердыни. По ту сторону озера я приметил лестницу, ведущую на парапет, и огромный проем водных ворот.

— Скоро ты узнаешь, что бывает с бахвалами и брехунами, — заявил надсмотрщик.

Вокруг нас раздался смех.

Потом до моего слуха донесся ритмичный звон цепей. Моих товарищей по работе у лебедки вывели из каземата на двор, чтобы на моем примере преподать им наглядный урок повиновения и смирения.

Я понурился, делая вид, будто смущен и пристыжен, тогда как в действительности мне пришлось поспешно спрятать довольную улыбку. Все шло, как и было задумано: невольники находились вне каземата, в целях безопасности скованные по рукам и ногам. Стало быть, они никак не могли вернуться в башню и поднять решетку быстрее чем за несколько минут.

— Все назад! — скомандовал Клиомен. — Освободите место!

Зрители расступились. Поежившись, я подался назад. Передав свой меч матросу, Клиомен стянул тунику, обнажив торс, забрал меч назад и сделал несколько выпадов, разминая руку. Я отметил легкость и быстроту его движений, однако понял и другое: мой клинок мог двигаться еще быстрее.

— Шире круг! — приказал Клиомен.

Зеваки и стражники отступили еще дальше, но двое ближайших сподвижников Клиомена остались рядом с мечами наголо. Я не сомневался в том, что, если их главарю придется худо, эти головорезы пустят свое оружие в ход. Такой поворот событий не сулил мне ничего хорошего даже в том случае, если бы я исхитрился ранить, а то и убить Клиомена.

Моя цель заключалась не в том, чтобы свести с ним счеты. Я должен был убраться из пиратской цитадели. Задача могла показаться безнадежной, но я надеялся сыграть на тщеславии Клиомена и, если повезет, на безрассудстве, сопутствующем тщеславию.

— Ну что, красавчик, ты готов ответить за свою наглую брехню? — спросил, потешаясь, Клиомен.

Я взглянул на своих товарищей по несчастью, угрюмо сгрудившихся под присмотром стражников, и остался доволен. Меня устраивало то, что эта убогая команда совершенно очевидно пребывает в унынии. Даже если им и осточертели мои хвастливые рассказы о том, как я утер нос Поликрату и Клиомену, желания полюбоваться тем, как меня безжалостно разрубят на куски, ни у кого не возникло.

Клинок Клиомена неожиданно метнулся ко мне, и я, едва отпрянув, потерял равновесие.

— Славный выпад, — заметил один из пиратов.

— Каллимаха тут нет, так что спасать твою пустую башку некому, — промолвил Клиомен, вращая клинок примерно в ярде от моей груди и оценивая расстояние.

Следующий выпад оказался еще более стремителен, чем первый. Но тоже чуть-чуть не достиг цели.

— Везет же этому грузчику! — промолвил кто-то из зевак.

Я понял, что мне придется усилить бдительность, ибо если Клиомен до сих пор и валял дурака, то больше он шутить не будет.