Твоя далекая звезда - Галина Владимировна Бахмайер

Такого Бенвор не ожидал. Но Джелайна, запинаясь, продолжила:

– Все это… словно дежавю. Видимо, все дело в вашем сходстве. Наверное, подсознательно я до сих пор полагаю, что у меня и на вас тоже могут быть какие-то права. Умом я понимаю, что все совсем не так, но это все равно причиняет мне боль. Простите меня, это выше моих сил.

Олквин отошел от двери и спустился вниз. Безмысленно прослонявшись по залу, он сел возле камина и уставился в огонь.

Жизнь давно научила его, что есть некое злое равновесие. Полтора чудесно проведенных месяца обязаны были завершиться чем-нибудь плохим. Бенвор то и дело забывал старую аксиому, но реальность неизменно напоминала о ней самыми неподходящими способами. Олквин знал, что многие люди считают его жизнь достойной зависти. Ну, как же: красавчик, единственный и усердно протежируемый брат обласканного властями придворного, успешный карьерист, везунчик на поле брани… Ирония была в том, что судьба действительно часто предоставляла капитану блестящие возможности – но при этом постоянно подсовывала совсем не то, чего бы ему хотелось. То, что окружающим казалось большой удачей, для Бенвора выглядело несколько по-иному. Нет, он понимал, что ему грешно быть недовольным, и гордился тем, что имел. Большинство не имеет и гораздо меньшего. И все же он часто задумывался о том, что мелкой междоусобной военной славе предпочел бы больше времени на занятия науками, самостоятельности с ранней юности – живых родителей, а лицемерной благосклонности монарших особ – свободу выбирать собственный путь.

Олквин вспомнил свой девятый день рождения. Праздники были самой большой радостью, потому что его на несколько дней забирали из монастыря домой. Барон подарил младшему сыну меч – маленький, облегченный, но настоящий, железный, очень острый. Верные друзья по детским играм – сын пекаря Тиви Хоркан и пасынок бондаря Воллан Уилкас – взирали на меч с восхищенным благоговением. А Бенвор едва не плакал. Меч был великолепен, но мальчик знал, что в его жизни и так будет много оружия. А в тот раз ему больше всего на свете хотелось получить в подарок «Атлас десяти королевств» с цветными рисунками-картами. Атлас стоял в лавке иноземного купца и стоил даже меньше меча, но отец рассудил, что будущему рыцарю без надобности дорогущая книга, написанная на языке, которого никто не понимает. Потом началась торговая блокада, и больше Бенвор никогда не видел ничего подобного.

В монастыре в него вдолбили, что долг превыше всего и каждый получает то, что заслужил, так что глупо было жалеть о том, что судьба охотно предлагала синиц в руках, ведь журавлями в небе она дразнила лишь затем, чтобы потом щедро осыпать драными перьями и глумливо расхохотаться в лицо.

Когда на улице раздался шум и голоса, а в дверь ввалился уставший солдат в покрытой инеем одежде, Олквин даже не удивился. Все было закономерно.

– Пакет для господина капитана! – отчеканил гонец.

Бенвор взял у него послание, кивнул в направлении камина, и парень бросился отогреваться. Вскрыв письмо, Олквин поднялся по лестнице и снова постучал в запертую дверь.

– Леди, – позвал он. – Я уезжаю в столицу.

Послышались торопливые шаги, и дверь распахнулась. У Джелайны были чуть покрасневшие, испуганные глаза.

– Как, уже?! – с отчаянием воскликнула она, но странно – от одного вида ее искреннего огорчения в душе Бенвора разлилось удивительное умиротворяющее тепло.

– Служба… – пожал он плечами, комкая письмо.

Женщина заметила пакет с гербовой печатью.

– Война? – тревожно спросила она.

– Еще не знаю, – ответил Олквин. – Но вызывают срочно. Я напишу вам сразу, как прибуду.

Джелайна долго смотрела на него, словно пытаясь запомнить каждую черточку.

– Храни вас Бог, – вымолвила она. – Я не умею молиться, но попытаюсь.

– Тогда лучше пожелайте мне удачи, – криво усмехнулся Бенвор. – Ведь если меня убьют, кто же станет о вас заботиться?

Джелайна порывисто вздохнула, шагнула вперед и прильнула к Олквину, спрятав лицо у него на груди. Бенвор обнял ее, снова ощущая, как растекается по жилам то самое забытое ощущение уюта. Если в прошлый раз он уезжал из Сентина с неохотой, то теперь у него вообще не было сил тронуться с этого места.

– Вы будете ждать меня? – шепнул он.

Джелайна быстро закивала, не поднимая лица. Олквин счастливо улыбнулся, прижавшись щекой к ее теплой макушке.

– Это так хорошо, когда дома ждут.

Глава 6

Знамение

Опасения Бенвора не подтвердились. Разведчики доложили лишь об одной галере с тридцатью наемными солдатами, прибывшими для пополнения королевской стражи. Правда, это было далеко не первое пополнение, и многие считали, что Альберонт хочет незаметно собрать значительное войско и попытаться отхватить кусок приграничных земель на востоке.

Несколько недель Олквин разрывался между столицей и фортами феода Йонриха. Потом все снова успокоилось. Пару раз хорверские солдаты ввязывались в мелкие стычки, но в остальном все оставалось подозрительно тихо. Даже шпионов появлялось очень мало, или же они стали ловчее и осторожней. Анклау замер, словно выжидая.

К весне принц Майрон в очередной раз попытался наладить отношения с королем Ленгосоу. В Жомеросуин отправилась дипломатическая миссия. Бенвор с удивлением узнал о том, что посольство возглавил его брат Ланайон. Молодой барон Олквин сам вызвался вести переговоры и справился с этим блестяще. Договор не затронул вопрос о совместном ведении военных действий, но зато ослабил торговую блокаду. Через приграничные заставы опасливо пошли единичные купеческие обозы с побережья – первые за десять лет.

Бенвору все это время пришлось провести на восточной границе, а потом надолго задержаться в столице. Особых дел у него здесь не было, но ситуация могла измениться в любой момент, и капитану приходилось все время быть под рукой у командования. Оставаться ночевать в казарме было ни к чему, и Бенвор вечерами уезжал в Олквинау – при необходимости его могли вызвать и оттуда. Вернувшийся из Жомеросуина Ланайон теперь постоянно обитал при дворе. Веанрис благополучно родила дочь, нашла ей кормилицу и вскоре отбыла к мужу. Замок почти опустел, лишь на хозяйской половине няньки в детской возились с малышами. В прежние времена Бенвор был бы только рад такому стечению обстоятельств, позволяющему спокойно заняться освоением дальних полок библиотеки. Но теперь он не находил себе места. Долгожданная тишина не радовала, а добавляла уныния. Взявшись за любую научную книгу, Бенвор неизменно натыкался на какие-нибудь детали, однозначно указывающие на несоответствие с толкованием той же самой темы Джелайной. В монастыре подобным сомнениям не оставалось места, там заставляли принимать на веру и заучивать. Но теперь юноше было недостаточно постулатов, ему требовались логичные объяснения с самых основ. Сначала Бенвор честно