Вскрытие и другие истории - Майкл Ши

увидел, как меня отвлекла суета у пруда. В воде по пояс стояла дюжина людей, а пэшек, вьющихся вокруг, и того больше, и как только я перевел взгляд в их сторону, как они пошли в наступление. Все разом, как по сигналу, прыгнули в пруд. Не боялись они воды, ни разу. Спокойно вошли. И спокойно начали кормиться.

Я закончил веревку и привязал один конец к прикрученному болтами основанию одного из манекенов, а затем минуту-другую стоял и держал ее в руках. Может, все-таки вода работала? Заглушила тепловой сигнал, пока в пруду не собралось слишком много людей? Или же все дело в рабочих в наблюдательных будках, студийных технарях, которые наблюдали, пока…

Совершенно случайно я краем глаза уловил ее – заднюю половину паука, пробиравшегося к входу в здание.

И моментально принял решение. На хрен дверь, стал бы ее баррикадировать – выиграл бы всего пару секунд. Надо бить стекло и сматываться – на улице как раз пусто. Только я занес топор, как черно-красная звезда взорванного истребителя упала с неба. Обломки дымящим, стремительным, как мысль, кулаком летели в мое окно. Я и пригнуться-то не успел, когда они достигли стекла – но отскочили со звоном кованой стали!

На мгновение я обомлел. Чуть не ударил по стеклу молотком для проверки, чем потратил бы драгоценное время, – но передумал и бросился к двери, не теряя ни секунды. Я прижался к ней плечом, однако же услышал топот шагов. Но я ведь замер! Так и было – звук-то доносился снаружи! Кто-то еще забежал на лестницу с улицы.

Я слушал, как цокот изящных, крючковатых ножек, приближавшихся к двери, замер. Когда шаги приблизились к повороту, то в нескольких дюймах от меня раздалось щетинистое копошение; волосатая тушка, цокая, делала оборот.

Топот дошел до лестничной площадки и потом… Казалось, что с того момента все происходило одновременно: запинка, крик, сильный удар и – стук, стук, стук ботинок о стены лестничного пролета. А затем, секундой позже, – долгий, глубокий полустон, оборвавшийся тишиной.

Тело будто застыло, но сожми я тогда рукоять топора чуть сильнее, она бы расплавилась и засочилась сквозь пальцы. Но вот потихоньку, медленнее, чем привык, я открыл дверь.

Пэшка сидела внизу на пролете, направив лампочку в мою сторону.

В передних лапах она удерживала человека, собрата. Ни один его мускул не двигался, пока лапы осторожно наклоняли тело то в одну, то в другую сторону, дабы покусать хорошенько, но глаза бедняги – очень долго они смотрели на меня осмысленным взглядом, моля о помощи. И до самого конца кормления мобильная камера пэшки то и дело подъезжала к лицу, а затем удалялась, как назойливая муха, поглощающая выражение его лица.

А потом скрипнула входная дверь. Скрипнула дверь, и по лестнице зашумело второе паучье шевеление.

Новоприбывшая пэшка замерла, достигнув площадки за поворотом лестницы. Короткие лапки соприкоснулись с лапками первого паука – тот будто дал пять другу, не прерывая кормления. После чего второй развернулся и поскребся обратно тем же путем, каким пришел. Я захлопнул дверь и крадучись подбежал обратно к окну. Незваный гость торопливо удалялся по тротуару в поисках новой цели.

Я знал, что следовало сделать, и если бы тогда колебался, то начал бы все обдумывать, прежде чем что-то делать, и никогда бы не решился, так что я бросился назад, распахнул дверь и прыгнул за порог. Всем весом ушел в свободное падение и нанес смертельный удар.

Ах, как сочно хлюпнула его маленькая головка под подошвами!

Все коленки вокруг меня судорожно дернулись и застыли волосатой короной из иззубренных углов. Далее – вылазка за бонусом и обратно внутрь.

Я прекрасно протянул бы в магазине до конца съемок. Ведь знал, как теперь защитить свое укрытие. Я сорвал одно глазное яблоко и выбежал на улицу, чтобы призвать рафт с камерой.

Старался держаться поближе к уличной двери, крича и размахивая тегом. Но засекший меня рафт завис посреди проспекта, чтобы продолжить снимать носовыми камерами происходящее в парке.

И когда я сделал пару шагов, чтобы бросить жетон, две пэшки вырулили из-за ближайшего угла и отрезали меня от двери. Во второй раз за день мне пришлось ловить бонус на бегу.

Они гнали меня прочь от парка – благо в этом направлении мне не грозило столкнуться нос к носу с кучей прибывающих пауков. Кольцо замкнулось, и вырвавшиеся из него статисты разбегались обратно по сторонам. Собственно, как и я. С каждым поворотом я все больше отрывался от пэшек, пока они не переключились на людей, пересекших разделявший нас отрыв. Благодарить надо было не свои уставшие ноги, а сами приборы – все они теперь стали такими. Ведь таскали на старых рессорах полные мясным зоопарковым пюре брюхи в сорок кило.

Я видел много желанных целей – мертвых пэшек, – но слишком много беготни было вокруг, чтобы ими поживиться. Я свернул на улицу, явно не сулившую ничего хорошего, – толпа, преследуемая пауками, бежала мне навстречу. Тут же и истребитель с тянущейся следом дымовой лентой протаранил всех и врезался в кирпичную стену. И вот передо мной оказалась кирпичная гора размером в четверть квартала, из-под одного края которой торчала передняя часть пэшки. Я подбежал к ней и начал рубить короткую лапу. Клац, клац, клац – и она шлепнулась на землю. Меня разом ударило пронзительным гудком и порывом ветра. Подскочил я едва ли не на метр и увидел, как прямо рядом со мной опускается на воздушную подушку рафт.

– Ты какого хрена творишь? Просто возьми тег, придурок! – прокричал мне режиссер, холеный симпатяга с микроусиками, обрамлявшими губы, который для пущей выразительности размахивал свободной рукой.

Я уставился на него. Бросил ему тег. Пренебрежительным движением он кинул мне пачку бонусных денег. Я сунул их в карман и принялся за вторую лапу. Студийный коп снова выстрелил в рупор. И замахал обеими руками, забыв о клаксоне:

– Прекрати сейчас же! Порча собственности студии – уголовное преступление!

– Чего, на хрен? – крикнул я. – Нам можно с ними хоть что делать! Все, что можем!

– Он же мертв!

– А я эксперимент провожу. Этот пэшка – мой! Я тег его достал!

– Да что же ты за идиот такой! Если по площадке будет бегать тугодум с педипальпами, какой может быть реализм?

По выражению его лица мне стало ясно: я что-то унюхал.

– Сам подумай, дурак! Зрение у инопланетян отличается от нашего, друг друга они узнают с помощью этих штуковин – вот и представь: парень прознает секретик и спасает свою задницу!