Наследие Иверийской династии. Дочери Мелиры - Нина Малкина

почти не заметила, как двери в комнату распахнулись и в проёме показалась огромная нарядная коробка, перевязанная голубой лентой транспортной компании.

– Вам подарок! – ворвался в комнату крик Армы вместе с радостными причитаниями Эсли.

Сердце ухнуло в пятки. Я немедленно подпрыгнула и опрометью кинулась помогать девушкам.

– Здесь есть карточка? – я буквально вырвала из рук служанки коробку, поставила её на кровать и подняла крышку.

Вспорхнули в воздух мелкие лепестки цветов и разноцветные перья. Я чихнула, отмахиваясь от летящего декора, и немедленно сунула нос в коробку. Среди шуршащей бумаги переливался невесомый молочный шёлк с яркими пятнами атласной вышивки.

Как крот, роющий землю, я перебирала ткань в поисках записки, письма, да хоть клочка пергамента – чего угодно. Любого радостного знака.

В конце концов я вытряхнула содержимое на кровать и разочарованно уставилась на ворох ткани. Тончайшая органза раздувалась зефирным облаком, перемешивалась с тяжёлым плотным шёлком и пестрела цветочной вышивкой по подолу. А среди этого великолепия сверкали драгоценные камни: огранённые бусины, насаженные на одну-единственную длинную нить. Камни сразу же заиграли в свете камина и свечей. Мелкие пёрышки медленно оседали сверху на бальное платье под восторженные вздохи служанок.

Я фыркнула и рассмотрела картонную крышку коробки. Никакой надписи не было. Пояснительной карточки – тоже. Ни записки, ни адреса отправителя – ни одного намёка на то, что к подарку имеет отношение Кирмос лин де Блайт. А последнюю надежду на связь с ним окончательно прикончили слова Эсли.

– Мастерские Фонфон из Лангсорда ежегодно присылают семь роскошных платьев для благородных дев, – пояснила служанка. – А в этот раз знаменитый модный дом превзошёл сам себя. Говорят, какой-то знатный господин из консульства практически навязал госпоже Фонфон свою супругу в качестве модистки. И именно ей доверили делать платья для мелироанского бала. – Эсли понизила голос до шёпота: – Мы со служанками позволили себе заглянуть в коробки. Наряды все без корсетов. Можете представить, какой будет скандал? Или триумф… Никак не возьму в толк, хорошо это или плохо.

– Я тоже, – отмахнулась я. – Выходит, госпожа Фонфон вот так просто подарила мне платье?

– Это благотворительный жест и подарок ко Дню Династии в Мелироанской Академии, – отчеканила Эсли. – Она дарит возможность лицезреть красоту всем гостям нашего бала. А те, в свою очередь, разнесут весть среди модниц Квертинда.

– Понятно, – выдохнула я. Села на кровать и подпёрла руками подбородок. – А других посылок для меня не было?

– К сожалению, нет, госпожа, – качнула головой Эсли и цокнула, оглядев мой скорбный вид: – Только посмотрите на себя! Вы до сих пор в ночной сорочке! Так мы можем не успеть с подготовкой к балу. Столько нужно сделать: принять ванну с козьим молоком, втереть масла в волосы и кожу, вплести цветы в локоны, надеть платье… Вы должны быть сегодня хороши, как никогда!

– Успеем, – махнула я рукой.

Эсли недовольно насупилась, оглядела комнату и заохала. Подняла зеркало с пола, убрала на место ветку, ссыпала леденцы в коробку. Арма ушла в уборную и, судя по грозным звукам, тоже осталась весьма недовольна увиденным.

– Мелироанские девы входят в бальный зал последними, – суетилась вокруг Эсли. – Со звоном колокольчиков, зовущих к первому танцу. Как прекрасные лебеди, как подарок и услада для глаз гостей, как воплощение добра и долгожданного равновесия жизни.

– Как статуэтки на выставке, – по привычке вставила я, пялясь на карниз балдахина, украшенный букетами из сиреневых и белых ирисов с веточками хвои.

Кто вообще украшает кровать цветами?! Ещё бы белокрыльники навесили, как на погребальный склеп! Ни в Кроунице, ни в Фарелби этой традицией не злоупотребляли, ограничиваясь хвоей и лентами. Но в Баторе каждый угол, каждый столб, перила, спинки стульев, ножки столов – всё, что могло бы служить креплением, декорировали пышными композициями из цветов и лент. Моей комнате достались ирисы.

За дверью послышались шум и громкий смех. По звуку шагов я уже определила, что это кто-то из сестёр, а не служанки и не воспитанницы.

– Открой им, – приказала я Эсли, а сама рухнула на кровать, рядом с платьем, разметав по стёганому покрывалу волосы.

Из ванной выбежала мокрая Стрилли, громко чихнула, задрала нос и обиженно бросилась к выходу, по пути едва не сбив двух сестёр, которые как раз показались в дверях. Рудвик визгливо луликнула, сделала два коротких реверанса, приветствуя мелироанских дев, и выбежала прочь.

– Ах, бедняжка! – проводила её взглядом Талиция. – Кто её обидел? Разве можно так относиться к беззащитным, доверчивым существам? Они заслуживают только любви и заботы.

Приин Блайт закатила глаза.

Вместе с мелироанскими девами в комнату ворвался шум из коридора: девичий смех, шорох тканей и суетливые шаги. Эсли подала мне лёгкое домашнее платье. Я наскоро подвязала его поясом-лентой и шагнула навстречу гостьям.

– Полли, Мона, где вы там? – обернулась Приин Блайт. – Поторапливайтесь!

– Ваши сиятельства, – грохнула показавшаяся в комнате Арма.

Растрёпанная, с мокрыми пятнами на переднике и сдвинутым на лоб чепчиком, служанка поклонилась, неловко расшаркиваясь и пряча за спиной осколок. Сёстры обошли её по широкой дуге. Следом просеменили Полли и Мона. Служанки леди Блайт несли огромные сверкающие подносы, заставленные начищенными чайниками, фарфоровыми сливочниками и чашками и тарелками с едой. Я облизнулась.

– Сюда! – приказала Приин, кивая на круглый столик.

Украшенная золочением и эмалью столешница тут же спряталась под рядами тарелок и вазочек. Ягоды в лёгком соусе, мариоли, румяные крендели, блинчики с творожным кремом, сытные тарталетки, разноцветный джем в розетках из расписного фарфора – казалось, сёстры решили испортить фигуру за один только завтрак. Служанки едва втиснули последний предмет – хрустальную вазу с горкой свежей малины.

– Юна! – подлетела ко мне Талиция. – Милая сестра! Я уверена, что наши с тобой занятия не прошли даром и сегодня ты будешь блистать на паркете танцевального зала!

– Постараюсь хотя бы не опозориться, – буркнула я.

– Мы пришли тебя поддержать перед первым балом, – важно сообщила Приин, усаживаясь у стола и раскладывая салфетку на коленях. Служанка налила ей ароматного отвара в чашку. Пар поднялся до самого потолка. – Это всегда волнительный день для любой леди, а торжественный вечер – настоящее событие. – Она щедро плеснула сливок и подняла тост: – За Иверийскую Династию и её наследие!

– За первый бал Юны! – обрадовалась Талиция и присоединилась к сестре Блайт.

Я же воспользовалась моментом, чтобы стащить пару коробок из вороха подарков и вручить сёстрам милые сувениры. Те рассыпались в благодарностях, а я охотно их приняла. Окрылённые и радостные, мы окружили маленький столик и приступили к еде.

Милая оживлённая беседа о погоде, о предстоящем празднике, о платьях и танцах потекла сама собой.