Внутри меня зверь… - Татьяна Беляева

почему они впали в ступор и не подняли тревогу сразу. Это первобытный страх перед дикой природой, инстинкт, который требует затаится и молчать, спрятаться от хищника, который вышел на охоту. Хотя нужно отдать им должное, шок они перебороли. Началась стрельба в воздух и крики. Лагерь стал напоминать встревоженный улей.

К уничтоженному патрулю прибежало человек десять, которые стояли рядом и, похоже, просто не знали, что делать. Мы им решили помочь. По моей команде Ласки напали на второй патруль. В этот раз атака была не столь удачна. У одного патрульного было насквозь прокушено бедро, а второму когти Росомахи до кости располосовали правую руку. Причём, от смерти второго егеря спас только предусмотрительно надетый бронежилет.

На дикие крики раненых отреагировали все, чем я и решил воспользоваться, приступив к реализации второй части нашего плана.

Я прекрасно понимал, что нападение диких зверей отвлечёт наших противников ненадолго. Потом дисциплина и опыт возьмут вверх. И военные просто начнут стрелять, реагируя на любой шорох. Также у меня не было сомнений, что заставить егерей устроить облаву на диких животных в ночном лесу будет очень трудно. Если, конечно, не показать, что их цель не так опасна, как им сразу показалось.

Именно поэтому у меня в резерве были два превратившихся в людей Зайца, с луками, которые мы взяли из тайника в городе. Как только санитары стали уносить раненных патрульных в лагерь им в спину полетели стрелы.

Кстати, надо бы потом подтянуть эту дисциплину в школе, из десяти выпущенных во врага стрел, только три попали в цель. И то, не нанеся при этом существенных ранений.

Но это было для нас совершенно не важно. Главное, что увидели военные — трое убитых и два стонущих от ран товарища. И два голых дикаря, которые из примитивных луков обстреливают их с опушки. Что они сделали? Правильно!

Шквал пуль накрыл деревья, за которыми спрятались Зайцы. И туда же побежало не меньше двадцати солдат во главе с офицером. Но моих ребят там уже не было. Быстро обернувшись, они улепётывали, в обход лагеря военных, в сторону наших разведчиков. А военные слышали перед собой в темноте хруст веток и странные звуки. Ласки и Росомаха уводили вояк в сторону города полулюдей.

Я по прежнему был на своём наблюдательном посту и наконец-то увидел то, ради чего всё и затевалось. К лагерю военных на звуки выстрелов и крики людей стали подтягиваться патрульные с нужного нам направления.

Я понял, что пора и со всех лап бросился в ту сторону, где прятались наши разведчики. И уже через пятнадцать минут, ориентируясь на запах Зайцев, который заменял мне карту, я был на месте, у оврага в котором, в полной готовности, располагался отряд Енота. Мы двинулись в путь.

Выбрались из леса мы только перед рассветом. По пути дважды пришлось обходить патрули военных, но всё вроде бы обошлось, и мы смогли пробраться незамеченными. Последний километр мне даже пришлось поработать носильщиком. У Ольги стала подгибаться и кровоточить раненная лапа, так что пришлось лечь и заставить её, забраться мне на спину. Так и отправились дальше. И всё бы ничего, если бы не зубы, которыми она прихватила мой загривок и её когти в моих боках. Но тут ничего не поделаешь, иначе она просто свалилась бы с моей спины.

С грехом пополам, но до пункта назначения мы добрались, все вместе и без потерь. А я даже получил свою заслуженную награду, Оля, съезжая с моей спины, лизнула меня в нос и потёрлась головой о моё плечо! Сказать, что я был ошарашен, это просто не сказать ничего. Чтобы скрыть своё смущение, я быстренько лизнул её нос в ответ и, фыркнув ей в ухо, начал превращение. Уже превратившись и натянув на себя одежду, всё-таки было довольно прохладно, начал выяснять у принявшего человеческое обличье Енота, почему у Оли так плохо заживает рана. Енот, поглядывая на виновато опустившую голову Кошку, рассказал, что Оля допустила ошибку. Получив пулю в бедро, она не попросила отрядного лекаря сразу её извлечь, а начала превращаться, чтобы всё сделать самостоятельно. Вот пуля, в ходе изменения организма и наделала бед, уйдя вглубь мышц. Поэтому, даже после её извлечения и повторного превращения, заживление раны было таким медленным.

Когда я это услышал, для начала, высказал всё Еноту, который эти нюансы прекрасно знал. А потом, повернувшись к Кошке, вдумчиво отчитал и её, завершив воспитательный процесс заявлением:

— Оля, когда всё завершится, я сам займусь твоим обучением, чтобы таких ляпов ты больше не допускала. Мало мне Кеши, который нет-нет да что-то вычудит, так ещё и ты туда же!

Самым важным для меня стал потупленный взгляд Кошки и полное отсутствие каких-либо возражений…

В итоге, высказав всё, что хотел, я взял походную аптечку и, в меру сил, при помощи лекаря обработал рану Оли. А потом, превратившись в Кота, метнулся в лес, чтобы добыть ей свежей еды. И уже минут через сорок перед раненной Кошкой лежали два упитанных кролика. Одним из которых она сразу же и перекусила.

Это опыт, которого у меня, к сожалению, было с избытком. В процессе заживления ран, из-за быстрого метаболизма, аппетит становится просто зверским. Так что свежее мясо это самый лучший вариант…

К обеду к нам присоединился и отряд Росомахи, в полном составе. Они водили военных по лесу до самого утра, а потом, кружными путями и максимально путая следы, направились к нам.

А вот отряды, вызванные мною из города, припаздывали, но это уже было совершенно не важно. Теперь мы могли их спокойно подождать и заняться составлением ближайших планов. Ну, по крайней мере, обдумать информацию, которую с риском для жизни, добыли наши разведчики.

Именно поэтому я, в первую очередь, попросил Енота рассказать всё, что им удалось узнать. И, надо отметить, рассказ разведчика был не утешительным.

Военные взялись за нас серьёзно. В колонне, которая уже должна была подойти к городу полулюдей, состояла, по примерным подсчётам, из шестисот человек. Плюс отряд егерей, с которым мы столкнулись. Но кроме этого был ещё один отряд лесных рейнджеров,