Джулиан Мэй - Золотой торквес

Королева улыбнулась одними губами.

– Мой муж – отец одиннадцати тысяч пятидесяти восьми детей, – пояснила она Брайану. – И среди них ни одного фирвулага, ни одного «черного торквеса». Его семя не имеет себе подобных, вот почему он – наш Верховный Властитель.

Брайан попытался как можно тактичнее сформулировать свой следующий вопрос:

– А у вас, благородная леди, столь же славная производительная биография?

– Сто сорок два отпрыска! – пробасил Тагдал. – Рекорд королевских супруг. Среди ее сыновей такие блестящие умы, как Ноданн и Велтейн, Имидол и Куллукет. И столь несравненные леди, как Риганона, Клана и Дектар, не говоря уж о любезной нашему сердцу Анеар. Ни одна из моих жен, даже оплакиваемая всеми нами леди Боанда, не приносила мне таких сокровищ.

– Брайан, – негромко вставила Элизабет, – не забудь попросить Его Величество рассказать тебе и о других матерях его детей.

– С удовольствием! – просиял Тагдал. – Пусть все пользуются моим богатством! Необходимо вывести оптимальный фенотип, как выразился бы Чокнутый Грегги. Все золотые и серебряные леди в первый раз спариваются со мной, стариком.

– И после того, как понесут от Его Королевского Величества, – пояснила Элизабет, – они могут стать женами или любовницами других аристократов тану и рожать от них детей. Любопытно, не правда ли?

– Весьма, – еле слышно отозвался Брайан. – Но этот… мм… генетический план вряд ли мог быть введен в действие сразу после вашего расселения на планете Земля?

Тагдал погладил бороду. Его кустистые седые брови сошлись на переносице.

– Не-е-ет. В первое время все было несколько иначе – темные века, так сказать. Нас было тогда немного, и мне приходилось отстаивать свои королевские права, если леди не желала уступить добровольно. Но, разумеется, я почти всегда побеждал, потому что в те времена во владении мечом мне тоже не было равных. Ясно?

– В старину на Земле тоже существовал подобный обычай, – заметил Брайан. – Он назывался правом сеньора.

– Точно! Точно! Припоминаю, как одна из серебряный милашек мне что-то говорила об этом. Так на чем я остановился?.. Ах да, на нашей истории! Ну вот, с открытием врат времени и появлением людей из будущего мы попытались поставить культивацию породы на научную основу. Некоторые из ваших оказали нам неоценимую помощь. Ты непременно встретишься с ними, Брайан. Я бы назвал их крестными отцами славного братства тану, которое ты видишь перед собой! В первую очередь это старина Грегги – лорд Грег-Даннет, мастер генетики и евгеники. А еще наша чародейка Анастасия Байбар! Где бы мы сейчас были, черт побери, если бы Таша не научила наших узколобых специалистов по производству излечивать женское бесплодие? Да-да, огромное число драгоценных латентных яичников было бы потеряно для нас! – Он ткнул локтем в Юноново бедро своей супруги. – И я бы лишился половины всех удовольствий – а, Нанни?

Королева снова приподняла в улыбке уголки губ.

Чувствуя на себе пристальный взгляд Элизабет, Брайан отхлебнул большой глоток вина.

– Таким образом… таким образом, где-то около семидесяти лет тому назад, когда к вам стали прибывать первые люди-переселенцы, вы начали скрещивание с ними?

– Давай по порядку, сынок. Сперва только мужчины вносили вклад в нашу генетическую заводь. А Таша появилась… когда?.. Лет десять спустя после открытия временного люка. Поначалу только нашим леди все сливки доставались. И мы очень скоро обнаружили, что гибрид человека с тану имеет меньшую вероятность оказаться фирвулагом и большую вероятность быть до конца выношенным нашими слабенькими, болезненными матерями… не считая, конечно, тебя, Нанни, дорогая!.. Даже наши тупоумные генетики это заметили. Алутейн и его подручные долго искали кого-нибудь вроде академика Анастасии Астауровой. Ну вот наша Небесная Мать Тана и послала нам Ташу с ее колокольчиками! Так-то!

Тагдала обуял новый приступ смеха, который он щедро залил вином. В зале тем временем общий настрой также поднимался соответственно осушенным и вновь наполнявшимся кубкам. Ужин состоял в основном из огромного разнообразия мясных блюд; к ним подавались большие подносы с фруктами и булочками очень странных форм. Затейники, выпущенные на сцену герольдом, исполняли свои трюки, а гости в награду бросали им не до конца обглоданные кости или мелкие монеты – в зависимости от таланта исполнителя. Высочайшие лица ужинали более чинно, хотя с того конца стола, где сидел Эйкен Драм против двух знатных особ в розово-золотистых одеждах, доносился пьяный смех и почти непрерывный звон сдвигаемых кубков.

– Тэгги, расскажи Брайану о наших торквесах, – посоветовала королева.

– Нам обоим расскажите, – уточнила Элизабет, одарив его улыбкой Джоконды.

Король погрозил ей пальцем.

– Барьеры все еще выставлены, душечка? Это никуда не годится. Медовое вино – вот что тебе нужно! Ну чем тебя можно соблазнить?

Нантусвель, прикрыв рот ладонью, подавила монарший смешок.

– Ваше Величество – очень радушный хозяин. – Элизабет потянулась к нему своим кубком. – Прошу вас, продолжайте вашу увлекательную историю!

– Так о чем я?.. Ага, торквесы для людей! Ну, вы, конечно, понимаете, что настоящее братство между тану и вами не могло возникнуть с бухты-барахты, за год-два. Наша генетическая совместимость была выявлена, но до конца не изучена. Мы надели Грегги и Таше золотые торквесы в награду за их труды. Но они, как выяснилось, не обладали латентностью и к тому же не сумели психологически адаптироваться. А потом явился Искендер Курнан и приручил животных. Ему мы тоже надели почетный торквес.

– Ах, бедный, милый Иски! – Вздохнув, королева осушила кубок, который лакей тут же вновь наполнил. – Его похитили у нас фирвулаги и их прихлебатели… первобытные!

– А около сорока лет назад прибыл Эусебио и провел такую блестящую работу по приспособлению торквесов рамапитекам! Он у себя в Содружестве был психобиологом и, пожалуй, первым усмотрел за торквесами целую теорию. Потом мы наградили его золотым торквесом и присвоили имя Гомнол. И надо же было, чтобы у этого чертова карлика обнаружились невероятные способности к подчинению себе живых существ! То-то мы все были потрясены.

– Вы прежде не знали о факторе человеческой метапсихической латентности? – спросила Элизабет.

– Мы древняя, очень древняя раса, – признала королева. – Наши научные теории несколько устарели. – Слеза выкатилась из сапфирового глаза и поползла по безупречно гладкой щеке в глубину бархатного корсажа. Однако она быстро утешилась, приложившись к кубку.

– Панин права, – продолжал король, – мы очень древняя раса. И, боюсь, в некоторых дисциплинах у нас наблюдается упадок. А наша маленькая секта, которая, как вы знаете, была вынуждена под давлением покинуть родную галактику, еще менее склонна к наукам, чем прочие тану. Нет, все мы, за исключением Бреды (а ее можно не принимать в расчет), толком не понимали, как торквесам удается привести в действие наши собственные метафункции, более того – даже не стремились проникнуть в природу этих сил. Ну есть они