Вредный дед - Михаил Северный

прямо над нами, потеряв воздушный поток и остальные корзины, облетали его, изредка толкая. Он склонил голову на плечо и будто смотрел на меня сверху вниз. Безжизненный тупой взгляд компьютерной куклы. Небо наполнилось шарами и дымом. В голову опять начали прыгать конвертики, кто-то хотел поговорить. Даже не зовите меня, если это не Колючка.

— Что? — спросил я у трупа и у него оборвалась веревка.

— Ложись!

Сначала бумкнуло, как ногой зарядили по мусорному боку, потом щелчок и свист, а потом вниз болтая конечностями рухнуло тело — беззвучно, неумолимо и с облаком выделений из одного места. Тут я уже мешкать не стал и рванул в сторону, призывая соратников лечь, хотя нужно бежать наверное. Сзади грохнуло и и я успел разглядеть, как тело плашмя вошло в соприкосновение с поверхностью и разорвалось, оставляя после себя вспышку вонючего тумана. Меня подбросило вверх и впечатало в стену хибары. Дым занял каждый сантиметр пространства, вытеснив каждый квадратный сантиметр воздуха. В горло будто засыпали речной гальки, которая хоть и растворилась в кишках, но оставила после себя яд. Глаза раздирало как от газового баллончика в лицо, а руки чесались, будто их жрали муравьи.

И только интерфейс никуда не ушел, а стал ещё чётче и навязчивее. На полморды такая надпись, хотя лучше бы ветровое прочистил.

Осторожно! Критический уровень здоровья! Срочно выпейте исцеляющее зелье или попросите хила помочь вам.

Я не знаю висело ли ещё облачко над плечом, но в глазах рябило, а полосочка обозначающая уровень жизни то росла, то уменьшалась. Я попытался встать, но только сел, опираясь о стенку. Рядом слышны звуки сражения, что-то летает, шелестит, звенит железо, вспышки изредка в развевающемся синем тумане. Я даже начал привыкать к этой вони. Вот только слабость в ногах и руки еле двигаются. Сейчас если прорвется нитчатый, то легко меня придушит, а я буду только хрипеть и улыбаться, как наркоман под дозой.

Пытаюсь глотнуть воздух, но во рту только вата. Ваты слишком много и она душит, набивая горло так, что оно раздувается как у жабы. Нужно облизать губы, но лень.

Я отмахиваюсь от конвертиков и пытаюсь заснуть когда кто-то грубо хватает за локоть и дергает. Поднимает на ноги, трясёт, кричит, и пытается показаться из зелёного тумана, как чёртов ёжик. Я пытаюсь оттолкнуть его и вдруг получаю в морду, так что зайчики скачут меж ушей.

Хорошая затрещина никому ещё не мешала, даже дедушке. Мозги сразу на место встали, вата провалилась из горла в пищевод и растворилась в желудке, пробки лопнули в ноздрях и в ушных раковинах, а главное, что туман как рукой сняло. Не идеально — будто кто-то провёл мокрой тряпкой по грязному стеклу смахнув грязь, оставляя разводы и проплешины чистоты — лучше, чем ничего, правда?

«Молния? Это ты?»

Вокруг еще висят клубы дыма, у ворот мой боец вколачивает в землю разбойника, стражники добивают еще одного, валяется копье игрока с которым я недавно болтал и прист с выпученными глазами машет чётками из которых летят синие искры.

А на меня Федька смотрит с перепуганным лицом и трясет, аж зубы щёлкают. Я его отодвинул и кулаком погрозил, но и про «спасибо» не забыл.

— Спасибо, друг. Чего тебе? Ты разве не должен сейчас нитястых резать? Давай, до свидания.

— Живой, — выдохнул Огонёк и на приста вдруг заорал, — Ты чего? Лечить не умеешь? Чуть р-ла не уронил! Молитвы купил, пользоваться не купил? Потеряешь Крематория, я тебя лично кремирую.

Бедняга прист только зубами скрипнул и злобно «чарыбарил» руками. У меня над головой образовался синий нимб и начал посыпать блестками, сразу стало полегче. Стальнокрыл с Искателем сидели прямо на земле, обнявшись и пошатываясь как геи-алкоголики.

— Кремирую, — бурчал лекарь, — Это тебе не в инвизе отсиживаться. Вас даже лечить не нужно, разве что поранитесь из-за своей же тупости. А тут постоянный дебаф отравление плюс усиленный дамаг. Ни видно не черта, так ещё и себя отхиливать нужно. Кремирую… Могу поменяться, если хочешь — ножики на святую книгу. Вон ещё вонючки летят.

— Всё хорошо, как там тебя, святой отец, — я остановил напрягшегося Федьку, который вжился в роль на полную и собирался резать и бить. — Отлично парень справился. Все живы — значит нормально. Я вижу рейд уже троих потерял в разных группах.

— А я ещё левого игрока лечил, по доброте душевной, — продолжал злиться прист, — а он всё равно здох. Только зря энергию поправил. И солдафонов лечил. И что мне в итоге? Только обматерили. Храмовед позвал, фиг бы я сюда пришёл, если бы не напарник. Очень эрэла хвалил. На лицо ничего так, говорил, ведет себя как дурак, но весело с ним и приключения на все кредиты. Ничего особенного, веселее видали.

Он продолжал бурчать, лечебные накладки продолжали работать, а я отвел Огонька в сторону на минуту.

— Чего хотел? Куда я тебя направлял? И без тебя справились, или сказать чего хотел?

— Народ переживать начал, когда ваши ХЭ Пэ увидел, а вы на письма не отвечаете, впрочем как всегда. Вот я и отправился.

— Ясно. Убедился? Ну, теперь можешь валить.

Он медлил, оглядывался на приближающиеся шары и кажется хотел сказать что-то. Я человек прямой, поэтому в эти игры не играю.

— Что? Чего хотел? Рожай быстрее. Денег надо одолжить?

Он вдруг засмеялся, будто я решил удачно пошутить. Прист оглянулся, он уже отхилил нашу команду и наверное руки чесались кого бы еще накачать синеньким.

— Будьте осторожны, шеф. Не стесняйтесь о хиле просить. А если что просто убегайте. Скажу честно, привык к вам и не хочу потерять. А эти ребята, которые ждут за забором и те, что промышляют на кладбище меня напрягают больше, чем Атаманша с её кодлом.

— Дошло. — захотелось его погладить по головке, потрепать по шерсти как щенка, пальчиками помассировать горлышко, а потом дать такого пинка, чтобы он полетел завывая и роняя кал куда-нибудь в сторону другого кластера. — Рано или поздно до всех доходит. Ну, пока. Иди, ножики точи.

Он все равно не уходил. Продолжал что-то бормотать на своём сентиментальном.

— Я наверное больше всех испугался. Никогда не думал, что привыкну к