Приключения Благородного Дика. Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская
— Могу. Но не стану. Не обязан давать вам отчет в своих действиях, тем более, связывать себя клятвой на будущее. Если я шпион, докажите. Где свидетели, где перехваченные тайные письма, в чем состоит мой мотив? Сам-то не плачу налоги! Я свободный человек… Отпустите, в конце концов! Или позже вызову на поединок, за оскорбление моей чести! — Дик вырвался из рук прислужников и одернул куртку. — И вас тоже, — слегка поклонился он в сторону главы совета, — если не докажете, что ваши обвинения не пустые слова!
— Не надо дуэли, — примирительно поднял обе руки Гурский-старший. — Мы просим прощения за свои действия. Но мы вправе устроить любому подозрительному лицу официальный допрос и заслушать его объяснения. Если они покажутся убедительными, вас отпустят, я уверяю. Как глава этого селения, я знаю, что жители встретили вас у дороги, на нашей границе и сочли подозрительным. Это уважаемые люди, я доверяю им. Вас же, рыцарь, я вижу впервые. Ответьте искренне на вопросы и, возможно, всё закончится хорошо. Но должен предупредить вас, закон военного времени — суровый закон. Честность ваших ответов будет подвергнута испытанию.
— Трижды, — вставил свое первое слово палач.
— Допрос с применением пыток при людях? — чрезвычайно удивился Дик. — И среди зрителей вижу детей?
— Все жители нашего селения — свидетели, — мягко пояснил Гурский. — Их присутствие необходимо. Приведите бескровные доказательства того, что вы не шпион: смертельная клятва или клятва чести, охранная грамота, подписанная королем… что угодно! И никто вас напрасно мучить не будет. Вы не можете доказать? Тогда… пригласите господина рыцаря, для серьезной беседы, — глава подал знак двоим слугам. Те немедленно рванули с плеч Дика куртку. Ластиковая кожа затрещала.
— Могли бы и попросить, — надменно заметил Дик, пощипывая мочку уха. — Думаете, слов не понимаю? Ваше счастье, что не можете ее порвать! — не дожидаясь, ни просьбы, ни самовольных действий двоих парней, он неторопливо расстегнул широкий кожаный пояс с тремя железными язычками и, не оборачиваясь, бросил одному из слуг. — Сапоги тоже?
— Оставьте пока, — Гурский переглянулся с палачом. — Кто знал, что вы так хорошо осведомлены в правилах допросов?..
— Подобные приказы слышу чаще, чем пожелания здоровья! Дальше.
— Выйдите сюда, чтобы все вас видели. Отвечайте по возможности громко и четко. Являетесь ли вы участником мятежа, симпатизируете ли его участникам, оказывали им помощь?
— Нет.
— Знаете лично или знаете имена мятежников?
— Нет.
— Знаком ли вам кто-нибудь в нашем селении? Кроме тех, кто привел вас сюда, и нас, четверых… — уточнил Гурский-старший.
— Этот голубоглазый красавчик в сером костюмчике, ваш сын Томас, — указал пальцем Дик. — Те двое, дети лавочника Свена, а этот — сын местного кузнеца. И еще тот долговязый с клювом, как у коршуна, что безуспешно пытается спрятаться среди взрослых, но давно перегнал их в росте, сын лекаря Амедей. Довольно?
— Вы знаете ещё кого-нибудь? — с явной опаской уточнил Гурский.
— Из присутствующих, знаю только мальчишек… — Дик заметил во втором ряду крупного мужчину с огненной шевелюрой, в кухонном фартуке поверх обычной одежды. Рядом с ним, прижавшись к боку, стоял Оскар, сын трактирщика Твинка. Мужчина, видимо, сам господин Твинк. — … и то, не всех, — с беспечной улыбкой добавил Дик.
— Передавали вам наши жители какие-либо сведения, которые можно использовать в военных целях?
— Конечно! Любое слово можно использовать как угодно! Томас, например, с гордостью заявил, что его отец — глава селения! Мятежники могли бы похитить его и требовать от вас выкуп. Поскольку узнал об этом почти две недели назад, а ваш сынок до сих пор цел и невредим… не является ли это доказательством моей невиновности?
Но Гурский не разделял веселого настроения Дика. Нервничал не на шутку и уже не стремился задавать шпиону вопросы. Глава селения чувствовал, что солнце печет всё сильнее.
— Это скорее угроза, рыцарь. Остерегитесь! Последний вопрос: вы желаете зла нашему селению?
— Нет.
— Вы точно записали все ответы, господин писарь? — оглянулся Гурский к низенькому человечку, стоящему внизу, рядом с помостом и ловко строчащему пером по бумаге.
Тот подтвердил.
— Все ли слышали ответы господина рыцаря?
Толпа утвердительно загудела.
— Кто-то может опровергнуть его слова?
Молчание. Названные Диком мальчишки отводили глаза и сердито сопели, боясь, что у них самих вскоре потребуют объяснений.
— Тогда приступим к испытанию правды. Если после шести кольцевых плетей, проверки раскаленной монетой и… двух часов, проведенных под солнцем на этом помосте, без воды, вы, после каждого повторного допроса ответите точно так же как и сейчас, ваши слова будут признаны правдой и вас отпустят. Но будете путаться в ответах, берегитесь! Вас отправят в ближайший город как военнопленного.
— А доброволец из жителей или лично вы, не покажете пример, как пройти это, называя хотя бы собственное имя, ни разу не сбившись? — Дик невинно склонил голову набок, с любопытством глядя на главу селения.
Тот уже кусал губы, чтобы не вспылить, но сдержался.
— Увы, сегодня никто, кроме вас, рыцарь, не кажется мне достаточно подозрительным, чтобы проверить его слова. С чего начнем? — вопрос адресован уже палачу.
Тот молча махнул рукой «как всегда» и бросил в ведро с водой две плетки. Поднял с помоста моток толстой веревки и что-то отмерял на столбе.
— А если сразу сознаюсь? — поинтересовался Дик. — Что тогда?
Гурский безнадежно покачал головой:
— Не имеет значения. Любые слова подозрительного лица могут быть ложью. Придется проверять в любом случае.
— А если буду молчать? — Дик не показывал пока никакого страха, просто уточняя правила игры.
Палач и глава селения переглянулись.
— Вы откажетесь отвечать на вопросы? Не знаю, право… до сих пор таких случаев не бывало.
— Но ведь это самое легкое! Нельзя перепутать ответы, если не давать их!
На площади воцарилось шумное оживление. Такого ещё здесь не видели. Гурский-старший в раздумье потер переносицу. И переадресовал вопрос палачу:
— Полагаю, это ваша забота, мастер Фанч, убедить господина рыцаря отвечать на наши вопросы. Каждое испытание состоит из двух частей. Так что будет немало случаев подать голос…
Дик с досадой посмотрел вверх, на широкое железное кольцо, сквозь которое палач продевал веревку. К этому кольцу будут притянуты
