Джон Норман - Пираты Гора

Но все мое внимание было сосредоточено на этой девушке Вине, некогда бывшей Вивиной и собиравшейся стать убарой Коса, а ныне — обычной рабыне в доме Боска, рабовладельца из Порт-Кара.

— Какие одеяния тебе принести? — спросил я у нее.

Она подняла на меня глаза.

— Это будет туника рабыни-горничной? — поинтересовался я. Она молчала.

— Или, — продолжал я, — ты предпочитаешь духи и шелка рабыни наслаждения? На ее губах появилась усмешка.

— Насколько я понимаю, — холодно заметила она, — меня в любом случае будут использовать в качестве рабыни наслаждения.

Я не ответил и, достав из стоящего у моего кресла кожаного мешка, наполненного по большей части золотом, кусок сложенной материи, бросил ее девушке.

Она поймала легкую полупрозрачную накидку, и в ее глазах появился испуг.

— Нет! — воскликнула она.

— Надевай, — приказал я.

— Нет! Нет! — гневно закричала она, зажав в руке клочок материи.

Она бросилась было бежать, но была тут же остановлена моими людьми. Она снова повернулась ко мне лицом.

— Нет! Нет! — продолжала бушевать она.

— Надевай! — повторил я.

Вне себя от гнева, она накинула на себя одеяние.

По залу прокатился громкий хохог.

Убара Вивина стояла передо мной в одеянии рабыни-посудомойки.

— На Косе, — сказал я ей, — ты была бы убарой. В моем доме ты будешь рабыней-посудомойкой.

Едва сдерживая переполняющую ее ярость, краснея от стыда, в короткой тунике рабыни-посудомойки Вивина стояла под обращенными к ней со всех сторон взглядами присутствующих.

Зал сотрясался от громогласного хохота.

— Старший кухонный мастер! — позвал я.

— Я здесь, капитан! — отозвался Телиус, появляясь из-за столов.

— Подойди сюда, — приказал я. Мастер приблизился к столу.

— Это наша новая кухонная служанка, — указал я ему на девушку.

Он с хохотом обошел вокруг нее, сжимая в руке кнут.

— Красивая, — одобрительно заметил он.

— Смотри, чтобы она хорошо работала, — инструктировал я.

— Она будет, — пообещал он. Вивина не спускала с меня пылающего бешенством взгляда.

— Фиш! — позвал я. — Где раб-мальчишка Фиш?

— Я здесь! — воскликнул он, показываясь из угла комнаты, откуда он вместе с другими рабами потихоньку наблюдал за тем, что происходит в зале.

Я указал ему на девушку.

— Ты находишь эту рабыню привлекательной? — спросил я.

На его лицо отразилось полное недоумение.

— Да, — робко ответил он.

— Хорошо, — произнес я и повернулся к стоящей посреди зала Вивине. — Ты нравишься этому рабу. Фишу, — сказал я. — Значит, он будет пользоваться тобой.

— Нет! — закричала она. — Нет! Нет!

— Ты можешь ею пользоваться, — сказал я мальчишке.

— Нет! — не унималась она. — Нет! Нет! Нет! Нет!

Она бросилась на колени и, рыдая, протянула ко мне руки.

— Он всего лишь какой-то раб! — глотая слезы, кричала она. — А я должна была стать убарой Коса! Убарой!

— Он будет тобой пользоваться, — настойчиво повторил я.

Не переставая захлебываться рыданиями, она закрыла лицо руками.

Смех в зале стал еще громче. Я с удовлетворением оглянулся по сторонам. Из всех присутствующих не смеялась только Лума. В ее глазах блестели слезы. Во мне поднялась волна негодования. Завтра же, подумал я, она будет наказана плетьми.

Стоя рядом со мной на коленях, Сандра заливалась хохотом. Поймав ее за волосы, я резким рывком отбросил ее от себя. Она тут же принялась целовать мне руку, но я снова отшвырнул ее от себя. Уже через мгновение ее щека опять терлась о мою ладонь.

Мальчишка Фиш поглядывал на девушку Вину с легким состраданием. Они оба были еще слишком молоды: ему, вероятно, было около семнадцати, ей на вид — пятнадцать — шестнадцать. Поколебавшись с минуту, он подошел к ней и помог встать на ноги.

— Я — Фиш, — сказал он.

— Ты всего лишь какой-то раб! — закричала она, не желая даже взглянуть на него.

Он взял ее за ошейник и, осторожно потянув за него вверх, заставил ее посмотреть ему в лицо.

— Кто ты? — спросил он.

— Я — убара Вивина! — раздраженно бросила она.

— Нет, — покачал он головой. — Ты — рабыня.

— Нет! Нет, — истерично повторила она.

— Да, — сказал он, — и я тоже — раб.

И тут он, ко всеобщему удивлению, держа ее лицо в своих ладонях, едва коснувшись, поцеловал ее в губы.

Она смотрела на него сквозь застилающие ее глаза слезы.

К ее губам, губам девушки, воспитанной в духе высокородных женщин, в отрезанных от окружающего мира покоях дворца на Тиросе, я полагаю, впервые прикасались губы мужчины. Она несомненно ожидала получить этот первый поцелуй, стоя в обвивающих ее тело шелках свободной спутницы, под сияющими золотистым огнем светильниками над ложем косского убара. Но именно здесь, а не в мраморном дворце убара Коса ей довелось встретить этот первый в ее жизни поцелуй. Не убарой приняла она его, и не убаром был он ей подарен. Этот поцелуй был встречен ею во дворце Порт-Кара, во владениях ее врагов, под чадящими на стенах варварскими факелами, стоя перед развалившимся за столом ее хозяином. И не в шелковых одеяниях свободной спутницы и убары стояла она, а в короткой измятой тунике рабыни-посудомойки, со стягивающим ее горло рабским ошейником. И губы, прикоснувшиеся к ее лицу, тоже были губами ничтожного раба.

К нашему удивлению, она не выказала никакого сопротивления поцелую мальчишки.

Он продолжал держать ее лицо в своих ладонях.

— Я — раб, — сказал он.

К нашему всеобщему несказанному изумлению, она, при всей своей холодности, высокомерии и неприступности, ответила ему долгим взглядом и подняла, с величайшей робостью, свои губы к его лицу, чтобы он, если ему это приятно, мог коснуться их снова.

И он снова осторожно и бережно тронул их своими губами.

— Я тоже рабыня, — едва слышно произнесла она. — Меня зовут Вина.

— Ты достойна быть убарой, — сказал он, удерживая ее лицо в своих ладонях.

— A ты — убаром, — прошептала она.

— Я думаю, — сказал я ей, — ты найдешь объятия мальчишки Фиша, пусть и на рабской подстилке, более подходящими для себя, чем заваленную шкурами постель толстяка Луриуса, этого убара, в жены которому ты предназначалась.

Она посмотрела на меня со слезами на глазах.

— На ночь, — распорядился я, обращаясь к старшему кухонному мастеру, — скуешь их одной цепью.

— Покрывало одно? — спросил он.

— Да, — ответил я.

Девушка снова разразилась рыданиями, но Фиш, осторожно поддерживая ее за руку, вывел ее из зала.

Глядя на них, я рассмеялся.

Остальные поддержали меня дружным хохотом.