По ком плачет рябина - Лисса Рин

А я с удивлением – на них. Они что, правда поверили, что я могу вот так взять и… Совсем уже?

– Идиоты! – выпалила я и отвернулась.

А потом быстро встала на колени и приложила ладони к пепельной грязи.

– Риден, можешь сделать барьер меньше. Но тебе придется продержаться еще немного. Справишься?

– Без проблем, – хриплый голос донельзя уставшего Стража говорил о том, что проблем у нас как раз хватает.

Вообще, заплакать и рвануть за пределы барьера, чтобы отвлечь лярв и бесов на себя, было как раз неплохим планом. Я уже как-то проделывала похожий трюк, когда вышла за Арку, преследуя Мура, а точнее, за Сеймура. Неожиданное воспоминание заставило меня вздрогнуть: подумать только, не пойди я тогда за щуплым слепым мальчишкой, Сеймура бы сейчас…

Так, хватит, не думай об этом! Я встряхнула головой. Отвлекать не вариант. А то ведь эти идиоты почти наверняка рванут за мной! И поминай потом нашу святую троицу святым словом и духом.

И потом.

– Хватит с меня жертв! – зло бросила я во тьму и сконцентрировалась на солнечном сплетении.

– Воздух вокруг соберись в ведьмин круг, – быстро начала я читать переделанную под себя вязь. И эту я уж точно заставлю работать на меня! – Силу вдохни и костер разожги. Где Рябина пожелает, там рябина воспылает. FLAMENE!

Земля под моими ладонями стала горячей, словно угли из набирающей жар печи. Забавно, на секунду мне даже показалось, что я и правда чувствую этот пьянящий дурман, который обычно исходит от натопленной бабулей печи.

Мои пальцы скрючились и судорожно впились в горячий пепел: воспоминание о доме вдруг изменилось, и место благодати заняла горькая обида. В груди разгорелось злое пламя, которое требовало немедленного выхода. И на сей раз препятствовать ему я не собиралась.

– Почему? – прошептала я, выдохнув горячий воздух, и закрыла глаза, позволяя себе сделать шаг в черную бездну.

Земля подо мной начала тихонько потрескивать и дымить, но меня это уже не волновало.

– Рябина? Прошу, скажи, что так и было задумано, – где-то совсем рядом раздался тревожный голос Сеймура.

Проигнорировав вопрос, я глубоко вдохнула, затаилась, и когда ощутила, что собранная в груди волна стала невыносимой даже для меня, огромным усилием воли резко направила всю горечь, боль и разочарование вовне.

– Рябина, ты слы-ыа-ть это еще что такое?!

Я наконец-то позволила себе открыть глаза, и мои губы растянулись в горькой усмешке.

Дерево, что я облюбовала для своей вязи, горело. И не просто горело. С самой земли и до последних кончиков всех корней дерево было объято трескучим неистовым бордовым пламенем, жар от которого чувствовали даже мы. Сеймур прикрыл лицо ладонью, а Риден и вовсе отвернулся.

Более того, чувствовали это пламя не только мы. Со всех сторон, из всех щелей к дереву устремилось все, что могло лететь, бежать или хоть как-то ползти.

– Ну. Ты. Даешь! – с восторгом и страхом прошептал Сеймур. – Теперь мы точно в безопасности. Предлагаю выдвигаться.

Но я его не слушала. Во мне вдруг проснулась такая ярость, какой я никогда прежде еще не испытывала. Все обиды, разочарования, вся боль и горечь, что скопились во мне за все мои двадцать лет, – все вдруг вырвалось наружу, словно только и ждало подобного момента. Я позволила эмоциям поглотить меня. Совсем как огонь, который, полыхая все ярче и сильнее, жадно поглощал несчастное дерево. И не только дерево: ревущее пламя разрослось куда дальше намеченной цели, отвоевав себе приличный, диаметром в полсотни шагов, кусок земли.

А вокруг ревущего, точно разъяренный зверь, кострища столпилось огромное количество сущей. Самые слабые и безобидные медленно, из последних сил волоча непокорные конечности, шли прямо в бушующее пламя, где тут же исчезали.

Лярвы же напротив, быстро подбегали к самому костру и, скаля зубы и заслоняя тощими передними лапками впалые глазницы от яркого света, какое-то время нерешительно топтались у самого огня. Чтобы, повинуясь непреодолимой тяге, в конце концов сделать последний шаг.

Совсем иначе вели себя бесы. Зло лязгая зубами на кострище, судорожно загребая лапами горячий пепел и золу вокруг, они то бросались с агрессивным рычанием на огонь, то тут же с противным визгом бежали от него прочь. Будто мелкие надоедливые шавки, что, завидев огромного зверя, бесстрашно бросаются в бой, но, едва почуяв опасность, тут же трусливо отступают. Чтобы с новыми силами, в угоду природной бестолковой враждебности, снова напасть. И, окончательно утратив всякое чувство меры и инстинкт самосохранения, в конце концов, пасть от лап и когтей зверя, что заведомо сильнее и могущественнее.

Огонь вздымался все выше, цепляя языками пламени и искрами черное нутро самой Закраины, ослепляя и высвечивая все неприглядные тени и места, которые таил в себе не только Мертвый мир, но и моя истерзанная душа.

Над огнем, вместе с резвящимися искрами, раздувались яркие зеленовато-синие клубы, которые я сперва приняла за дым. Но, приглядевшись, поняла, что эти клубы света куда плотнее и самостоятельнее обычного дыма или языков пламени. Рожденные из огня, они поднимались все выше, а потом, будто обретая неведомую доселе свободу, стремительно разлетались по всей Закраине, преображая и окрашивая мрачный мир живыми красками, после чего устремлялись прямо вверх.

Заворожено наблюдая за прекрасным видением, я вдруг поймала себя на мысли, что и сама совсем не прочь броситься в жаркие объятия очищающего пламени. Чтобы позабыть обо всем, что меня до этого терзало и мучило, и обрести, наконец, долгожданную свободу и покой.

Не этот ли дом я так долго искала?

Я протянула дрожащую руку вперед, потому что подняться на ноги я была уже не в состоянии.

Вдруг кто-то тихо присел рядом и укрыл мои плечи тяжелым плащом. А потом крепко обнял.

– Этого вполне достаточно, Рябина, – тихо произнес Морт, осторожно коснувшись моей щеки своей. – Тебе нужно отдохнуть, – он накрыл мою протянутую ладонь своей и аккуратно, но настойчиво опустил ее вниз. – Да и нам тоже.

– Риден? – присутствие Стража вернуло меня в реальность и заставило вспомнить, что я вообще-то в этом мире не одна.

Я оглянулась и обомлела.

Оказывается, не только я попала под чары своего же творения. Сеймур, что сидел в двух шагах от меня, заворожено следил за танцующими искрами пламени и всем своим телом уже вовсю тянулся к нему. Единственным, что мешало ему