Кристофер Клин и ловушка иллюзий - Александрия Рихтер

Она помолчала немного, а затем произнесла:

– Но чем больше он сотворял иллюзий, тем страшнее ему становилось. Они получались совсем не такими, как юноша задумывал. Они были наполнены его кошмарами, сожалениями о том, что он потерял, о неверных решениях, об обидах, которые не смог забыть, о людях, которых не успел простить.

Тогда, обессилев, юноша упал на песок и горько разрыдался. Слезы его капали на песок, и каждое сожаление, каждый упущенный шанс превращался в магию, что наполняла землю силой.

Она опустила руки, и картинки рассыпались, точно их и не существовало.

– Но что было дальше? – задал вопрос Кристофер, растирая кулаком грудь.

– Куст впитал в себя его боль и сожаления, – ответила Лаветта. – С каждой оброненной слезой он рос, преображаясь. Листья его стали ярко-красными, ветки начали расти, тянуться ввысь, полные тяжести, готовые вот-вот сломаться, а корни ушли глубоко под землю.

– А что стало с юношей? – встревоженно спросил Кристофер. – Он смог все исправить?

– Нет, – покачала головой Лаветта. – Исправить что-то можно, только научившись на своих ошибках, вкусив горечь сожалений о содеянном. Он же, избавившись от груза, тяготившего его, забыл обо всем.

– Не понимаю… – прошептал Кристофер, хватая ртом воздух. Кожа его нагрелась, словно под ней текла раскаленная лава. – Получается, стало только хуже?

– Тот, кто подойдет к этому кусту, ощутит, как его собственные сожаления, обиды и потери пробудятся, заставляя думать, что было бы, если бы все пошло по-другому, – игнорируя его вопрос, сказала Лаветта. – Для каждого он покажет его собственные неудачи, ошибки, сожаления – а если человек не научился их отпускать, то куст заберет всю боль себе.

Кристофер согнулся, хрипя; он хотел позвать на помощь, но голоса не было.

– Идем, пора тебе сделать следующий шаг.

– К… куда? – выдавил Кристофер, но никто не ответил.

Боль на мгновение прошла, но лишь для того, чтобы обрушиться на него с новой силой. Перед глазами плыло, все вдруг заискрилось, замерцало. Его подкинуло в воздух, от неожиданности он выпрямился до хруста в спине.

– Иллюзия… иллюзия… правда… правда…

Голова раскалывалась, и жар больше невозможно было сдерживать. Вырвавшись на волю, пламя охватило руки Кристофера, мгновенно вспыхнув – от кончиков пальцев до плеч. Оно жадно двигалось дальше, стремясь полностью поглотить его тело.

– Два пути, две дороги: одна ведет через бушующее пламя, другая – через свирепый ураган… Но выбрать можно только одно… одно…

Кристофер напрягся, попытался сосредоточиться, но вдруг вспомнил слова капитана Гервина. И внезапно его озарило – страх сменился необыкновенной легкостью. Он постарался расслабиться, не сопротивляться силе. Напротив, позволил ей течь сквозь себя, позволил стать с ней единым целым.

И тогда жар в груди стал приятным. Кристофер ощущал, как эта магия огня заполняет его до края, чувствовал, как он сливается со стихией.

Едва заметная улыбка коснулась его губ. Но в то же мгновение до боли знакомая резь полоснула по коже невидимым лезвием. Воздух выбило из легких, пламя вскинулось, разгорелось с новой силой. Слабый ветерок, за считаные секунды превратившийся в огненный вихрь, готовый снести все на своем пути, возник перед Кристофером. Волнение и страх вернулись, его трясло. Он зажмурился.

– Только один путь… – шептал голос.

– Нет.

Кристофер распахнул глаза. Решимость дала ему силы для того, что он задумал. Сделав шаг по воздуху, он попал в самый центр бури.

Его накрыло ощущение, будто ураган проникал в него, пытался поглотить. Ветер ревел в ушах, пламя сжигало все вокруг. Тело Кристофера словно разрывалось на части от напряжения, но страха больше не было. Он вспомнил все, через что прошел: каждое испытание, каждую жертву, каждое падение и каждый успех. Он не мог позволить своей же магии овладеть собой и уничтожить. Все это привело его сюда, к этому моменту, и он больше не будет бояться. Только не сейчас.

Кристофер был готов. На любые уступки, на любые последствия. Но он ни за что не откажется от магии. Она – его сила, его сущность. Он не даст ей погубить себя.

«Ты сам и есть стихия, Кристофер. Ты – огонь и ветер. Ты не подчиняешься, ты не властвуешь. Вы – одно».

Огонь и ветер сплелись в его теле, противясь друг другу. Но Кристофер не поддался, не дрогнул. Его глаза пылали, и воздух вдруг начинал подчиняться ему. Ветер взметнулся ввысь, обвивая его, словно змей, но Кристофер был тверд, как скала. Огненные языки танцевали по его телу, но никакой боли он не чувствовал.

– Я не боюсь, – тихо произнес он. – Это моя магия, моя! – Крик вырвался из груди. – И я ее не боюсь!

И буря ответила ему. Не яростным гневом, а подчинением. Вихрь замедлился, огонь стих… Кристофер обуздал стихии, растворился в них. Магия, ее древняя сила, теперь была его. И он был готов использовать ее, чтобы не просто выжить, но и победить.

– Молодец, – раздался голос Лаветты.

Кристофер вдруг осознал, что больше не болтается в воздухе, а стоит на песке, рассматривая свои ладони, на одной из которых горело пламя, а на второй раздувался вихрь.

– Я смог… – улыбнулся он, не веря своим глазам. – У меня получилось!

– Да, и это о многом говорит, – Лаветта подошла ближе, опустив руку ему на плечо. – Но теперь тебе предстоит выбраться из этого кошмара самостоятельно…

– О чем вы? – Кристофер обернулся и тут же отшатнулся, разглядывая мертвенно-бледное, фарфоровое лицо Лаветты, все в порезах и кровоточащих ранах. – Что с вами? Что случилось?

Лаветта склонила голову под неестественным углом и улыбнулась, но улыбка ее была отнюдь не доброй:

– Миражи бывают опасны, Кристофер. Даже когда помогают.

Она закричала, а затем, к ужасу Кристофера, из открытого рта показался огромный белый паук. А затем еще один, и еще…

Пространство искажалось, все расплывалось в разные стороны, земля поменялась с небом местами. Приготовившись защищаться, Кристофер увидел, что пауки превратились в морские раковины.

– Найди меня, Кристофер… – проговорила Лаветта, оказавшись совсем рядом с ним. – Ты уже так близко… так близко к разгадке…

Лицо ее вновь стало обычным, и Кристофер, завороженный, не мог отвести взгляда от ее янтарных глаз. Она взяла его руки в свои, и те вдруг засияли. Удивленный, Кристофер не сразу заметил, как со всех сторон полилась незнакомая мелодия.

Лаветта вдруг пропела:

  Тот, кто огонь и бурю пройдет,

  Червонную Даму вдруг позовет…

  Разрушит мираж и свет обретет,

  Все стихии в себе соберет…

  И овладев ими, защищая того,

  Кто по-настоящему дорог сердцу его,