Кристофер Клин и ловушка иллюзий - Александрия Рихтер

Словно понимая его вопрос, загадочный зверь пристально смотрел на Кристофера, но молчал. А после завалился на спинку, катаясь по песку туда-сюда, точно призывал почесать ему пузико.

– Какой же ты замечательный, – не выдержал Кристофер. Тревоги отошли на второй план, все мысли теперь занимал забавный недолисёныш.

Но тот вдруг вскочил на четыре лапы и вжал голову, будто чувствуя опасность. Кристофер осмотрелся: никого поблизости не было. Тогда он встал и на всякий случай прошелся вперед, не выходя за оберегающие чары, которые сотворил господин Освальд.

– А как ты?.. – Кристофер рассуждал вслух. – …под песком пронырнул или сразу здесь был? Хитрюга маленький, запутать меня хотел? Нет тут ничего и никого.

Но зверек совсем не обращал на него внимания. Он вдруг приблизился к иссохшему кусту, осторожно принюхался. А затем накинулся на него, словно тот был опасным врагом.

– Дети… – закатил глаза Кристофера. – Отбился от стайки или маму потерял? Вылезай из этого куста, он тут столько лет засыхал, а ты его лапами топчешь. Никакого уважения!

Он постарался ухватить лисенка, но тот был юрким и не попался ему в руки.

– Поранишься же, там колючки могут быть, – продолжал Кристофер, уже всерьез обеспокоившись. – Вылезай, что ты нашел там такого интересного?

И вдруг случилось то, чего Кристофер никак не ожидал. Куст вспыхнул кроваво-красным, неестественным ярким огнем.

От увиденного Кристофер даже дар речи потерял на несколько секунд.

«Не хватало еще устроить пожар в пустыне, нет, только не когда я несу дозор», – думал он, лихорадочно перебирая варианты того, как скорее потушить несчастный куст, пока от запаха гари кто-нибудь не проснулся.

Зверек же наконец выпрыгнул на песок, но еще продолжал рычать.

– Надо срочно будить Марту, пусть потушит здесь все, – прошептал Кристофер. – Нет, зачем Марту?! Какой я глупый!

Он опустился на колени, зачерпывая песок, горстями стал осыпать пламя, но оно… не гасло?..

– Не понимаю… – отчаялся Кристофер, разглядывая точки на спинке зверька. – Ты специально его поджег? Что не так с этим кустом?

– Что не так с этим кустом?! – пробасил кто-то, и Кристофер вскрикнул, не успев закрыть рот.

Он отполз чуть дальше от куста, из которого шел звук, но тот лишь рассмеялся, потрясывая ветками и рассыпая искры в разные стороны.

– Я чего угодно ожидал, но не этого, – произнес Кристофер, потому что оставить нового необычного собеседника без ответа показалось ему невежливым.

Зверек вдруг прыгнул к нему на руки и издал звук, похожий на кошачье мурчание.

– Я ничего не ожидал, и ничего не случилось… – эхом раздался голос огненного куста.

– Ты что, слова мои перевираешь? – усмехнулся Кристофер. – Не хватало мне еще волшебных кустов-зануд.

Зверек носиком потянулся к подбородку Кристофера, а потом вдруг лизнул его шершавым языком.

– Эй, ты чего? – Кристофер погладил того по спинке. Шерстка зверька была вся в песке, жесткая и не очень приятная на ощупь. – Я тебя этому кусту не отдам, не переживай.

– Я отдам… переживай… – отозвался голос.

– Да что такое?! – возмутился Кристофер. – Он меня передразнивает!

– Ну что вы, он вас не передразнивает, однако лучше вам больше его не слушать, – раздался за его спиной приятный женский голос, который точно не принадлежал ни Марте, ни советнице Зельде.

Кристофер обернулся.

Она была здесь, перед ним, – женщина, которую он никогда раньше не встречал, но мгновенно узнал. Понял, кто она такая.

Червонная Дама.

Лаветта.

Лаветта Блэзингтон.

Королева Лонгрена, исчезнувшая при загадочных обстоятельствах, оставившая за собой лишь тени воспоминаний и бесчисленное количество тайн.

Она казалась ему знакомой и чуждой одновременно, как воспоминание из далекого прошлого. Ее волосы – огненно-красные, словно на них танцевали искры – развевались на ветру. Янтарные глаза смотрели на Кристофера пытливым взглядом, и он подумал, что она могла бы выжечь на нем узор. Лаветта была неестественно молодой; несмотря на прошедшие годы, ее черты лица сохранили юность, будто время не имело над ней власти.

Лаветта шагнула ближе, и цвета ее платья изменились. Оно словно впитывало в себя все, что было рядом: свет от звезд и золото песка, черные камни, запах горелых веток – переливаясь от глубокого алого до туманно-серого, такого же, как утренняя дымка.

«Как она здесь оказалась? – промелькнуло в голове у Кристофера. – Это правда она или всего лишь иллюзия?»

Знания о ней вдруг стали меркнуть. Он нахмурился, постарался ухватиться хотя бы за одно маленькое воспоминание, но оно ускользнуло в неизвестность. Кристофер моргнул и вдруг осознал, что уже понятия не имеет, кто перед ним. Но чувствовал: все это было связано с чем-то страшным, запретным, и ему лучше от того, что он это так легко забыл.

– Это Куст Сожалений, Кристофер. Он такой не один, в пустыне их множество. Но этот по-настоящему опасен.

Кристофер посмотрел на огонь, безжалостно терзавший куст, и вздохнул. Голова вдруг сделалась каменной, стало тяжело думать.

Лаветта поманила к себе зверька, и тот радостно запрыгал вокруг нее, издавая смешные тявкающие звуки.

– Огонечек, тише-тише… – сказала она, улыбнувшись. – Ты все сделал правильно, ты молодец, ты нашел его, нашего принца.

– Чем опасен этот куст? – Кристофер слышал Лаветту, но не понимал, о чем она говорит. Будто голос ее раздавался из-под воды. Слова перестали иметь значение.

– Что ж, пожалуй, эту историю тебе и правда стоит услышать, – согласилась Лаветта и щелкнула пальцами. Огонь тут же погас.

Она взмахнула руками, и песок взвился вверх, по ее велению сворачиваясь в спираль, меняя форму, создавая нечто, похожее на песчаные фигуры, наполненные светом.

Лаветта заговорила, и каждое ее слово отражалось на песке. Кристофер, завороженный увиденным, весь обратился в слух.

– Много лет назад юноша с добрым сердцем и черными мыслями скитался по Пустыне Иллюзий, – начала свой рассказ Лаветта. – Он потерял любовь всей своей жизни и хотел исчезнуть, сделать что угодно, лишь бы боль покинула его. Но та только сильнее впивалась в его сердце шипами, ранила, доводила до исступления. Юноша знал, что никто, кроме него, не виноват в том, что его любимая больше ему не принадлежала. Что он сотворил ужасные вещи, в которых ему самому было страшно признаться. Что именно он заставил ее так поступить.

Кристоферу вдруг стало очень жарко. В груди что-то зашевелилось, разгораясь, буйствуя. Пламя нагревалось, жаждало вырваться наружу.

– Он знал, что пустыня хранит в себе ответы… – продолжала Лаветта, будто ничего не замечая. – Юноша хотел узнать, как ему все исправить. Но, к сожалению, мысли его настолько увязли в гуще мрака, что ни один ответ не пришелся ему по душе. Тогда он решил, что ему помогут иллюзии – он сможет спрятаться