Комнатка - Гектор Шульц

по ладони и бросали окровавленный орех в чашу. Прищурившись, я увидел, что каждый орех подписан. На нем было вырезано имя того обитателя Комнатки, который произносил слова. Двадцать семь орехов. По числу жителей Комнатки. Я был двадцать восьмым и своего ореха пока не имел.

Когда последний нихил бросил орех в чашу, Ратто снова вышел вперед и поднял над головой руку. Остальные, как по команде, опустили головы и замолчали. Раздался треск и шипение, а потом я услышал знакомый голос. Тихий и вежливый.

– Готовы ли вы бросить Жребий? – поинтересовался Телевизор. Я скосил глаза в его сторону и увидел, что на экране появилось лицо, состоящее из помех и редких полос, пробегающих по диагонали. Лицо худощавого мужчины с усами, тонким носом, острым подбородком и большими подвижными губами. Его уши немного заострялись кверху, но это могли быть и обычные помехи.

– Готовы, – ответил за всех Ратто, повернувшись к экрану. На губах мужчины появилась хитрая улыбка.

– Тогда влейте в Чашу воду Судилища и узрите Изгоя, – лениво произнес он, словно ему наскучили все эти ритуалы и пафосные слова. Ратто, с необычайной осторожностью, принял из рук Пенсне пузатую бутыль с зеленоватой водой и медленно вылил содержимое в чашу. Я стоял рядом и мог видеть все. Я видел, что орехи покоятся на дне чаши, а не всплывают, хоть и понимал, что это неправильно. Все орехи должны были всплыть, но сейчас казалось, что они тяжелее камня. А затем с водой стало происходить что-то странное.

Из глубин к поверхности устремились тысячи пузырьков, будто кто-то развел под чашей огонь. Орехи задрожали и пошевелились. Жители Комнатки, затаив дыхание, следили за тем, как лениво перекатываются под водой кругляши, пока один из них не дернулся сильнее других и не всплыл медленно на поверхность.

Ратто, поджав губы, осторожно вытащил всплывший на поверхность орех двумя пальцами, нахмурился и выгнул бровь. Затем поднял его над головой и громко произнес:

– Юба.

– Я? – тихо переспросила одна из девочек в темно-сером. Остальные нихилы медленно отходили от нее, пока она не осталась стоять в гордом одиночестве. Я узнал её. Она тащила тяжелую кастрюлю, пока я разговаривал с Телевизором.

– Ты знаешь правила, – спокойно кивнул Ратто. – В полночь ты покинешь Комнатку навсегда.

– Покину? – девчонка, казалось, не понимала, что сейчас произошло. Она растерянно переводила взгляд то на других нихилов, то на ухмыляющихся примаров, то на задумчивых нецесов. Затем, кашлянув, она кивнула Ратто. – Если мне суждено уйти, я уйду. Уйду молча и с достоинством. Без обид на братьев и сестер, ибо так решил Жребий.

– Так решил Жребий, – повторили остальные, стараясь не смотреть на девочку. Странно, но я не видел на её лице испуга. Вместо этого я увидел только разочарование, которое быстро сменилось безразличием.

– Отныне ты не нихил. Ты изгой. Проведи оставшееся время с пользой и попрощайся с друзьями, – улыбнулся Ратто, бросая орех с именем девочки в корзинку Никуман. – Ступай.

Я проводил её взглядом, а потом не сдержал дрожи, когда Ратто снова положил руку мне на плечо. Остальные жители Комнатки тоже не расходились. Они ждали еще одной церемонии. Инициация.

Пенсне, о чем-то тихо переговаривающийся с телевизором, хмыкнул и подошел к Ратто, давая понять, что все готово. Зеленоватый экран, горящий мягким светом, моргнул и я снова увидел усатого мужчину. И на этот раз я был уверен, что он смотрит прямо на меня. На его губах витала легкая улыбка, а помехи, выстраиваясь особым образом, заставляли глаза блестеть.

– Новая кровь, новая кровь, – пробормотал он, поджимая губы. Я же, с бешено стучащим сердцем, ждал других слов, что прозвучат подобно приговору. И дождался. – Странное что-то в этом мальчишке. Страх, робость и покорность. И в то же время… Нет, это не примар. Стать не та. Нецес? Если бы хоть один талант… Не могу найти. Странный, странный мальчишка. Тихоня. В тихом омуте… Мог бы быть… Нет, чушь! Проверить? Определенно, да. НИХИЛ!

– Ни-нихил, – повторил я, опуская голову. Где-то позади меня ехидно захихикала Унаги. Пенсне, буркнув что-то под нос, покачал головой. А Ратто елейно улыбнулся, словно кот, объевшийся сметаны.

– Нихил, – с издевкой повторил он и, подняв голову, громко крикнул. – Нихил!

– «Нихил», – слово обожгло душу, словно я вляпался рукой во что-то мерзкое, грязное и противное.

– Ну, ну, – тихо пробормотал Ратто, нависая надо мной. – Хватить губки дуть. Пора работать. Комнатка ленивых не любит.

– Он не получил имя, – буркнула Юба. Шея примара покраснела, а кончики ушей порозовели, однако он справился с эмоциями и сдержанно кивнул.

– Дай ему имя, – велел Ратто, повернувшись к телевизору. Усатый мужчина лениво вздохнул.

– Да вы и сами уже поняли, – улыбнулся он и добавил. – Молчун.

Я все еще сидел на диване, когда остальные разошлись. Погас экран телевизора, определившего меня к нихилам, ушел Пенсне, прихватив с собой пару книг, я был один, как и хотел. А хотел ли я этого? Внутри словно два зверя боролись. Один был согласен с решением, а второй отчаянно ему сопротивлялся, пытаясь перегрызть глотку первому…

– Эй, новенький, – я повернулся на звук голоса и увидел Юбу. Она стояла рядом и смотрела на меня с сочувствием. – Ты как?

– Не-непонятно, – протянул я.

– Смирение придет, не сомневайся, – вздохнула она и понизила голос. – Пошли, покажу тебе нашу спальню.

– Я з-знаю, где она на-нах-находится.

– Рада за тебя, – фыркнула девчонка. – Тогда поспеши занять мою кровать, пока её другие не заняли. А то будешь спать у Двери, но веселого в этом мало. Ну?! Бегом давай, потом дуться будешь!

– Я не ду-дуюсь, – нехотя улыбнулся я, когда Юба легонько пихнула меня в спину.

– Правильно, – тихо ответила она и посмотрела в сторону спальни примаров, откуда доносился громкий смех. – Не давай им повода для радости, Молчун. Ладно, пошли. Займем тебе кровать, а потом на кухню.

– На ку-кухню?

– На кукухню, – передразнила меня девочка, но, в отличие от других, сделала это беззлобно и с улыбкой. С грустной улыбкой. – После Жребия пир закатывают. Готовки много и почти все нихилы на кухню переводятся, а примары в спальне лясы точат.

– А ни-нихилам…

– Нет, что ты. Закатай губу, – буркнула она. – И запомни. Пока примар отдыхает, мы работаем.

– Не-несправедливо.

– Добро пожаловать в Комнатку, – кисло улыбнулась девочка и с тоской посмотрела на тяжелую Дверь. – Забудь о справедливости, Молчун. Тут свои порядки. И либо ты примешь их, либо вылетишь за Дверь. Как я…

Глава первая. Добро пожаловать в Комнатку.

Кровать Юбы оказалась обычной кроватью. Как и десять других,