Комнатка - Гектор Шульц

для Комнатки. Они занимаются только грязной и тяжелой работой. Тем, чем другим заниматься по статусу не положено. Видишь ли, Комнатка – наш дом. Это правда. Но мы предоставлены сами себе и почти никакой помощи не получаем. Лишь иногда в Сундуке вместе с новеньким оказывается ящик с припасами. Мелочи, которые мы самостоятельно добыть не в состоянии, и без которых нам будет очень тяжело. А так… приспособились. Нику и Лучок заведуют кухней и садом. Нику готовит еду на всех, а Лучок постоянно в саду пропадает. Да, у нас свой сад есть. Небольшой, но мы справляемся, – с гордостью ответил Ратто, заметив мое удивление. – Комнатка не ограничивается только спальнями. Есть нюанс, правда. В Комнатке одновременно могут жить лишь двадцать семь человек. Поэтому и нужен Жребий. Он освобождает место для новеньких. Понятно?

– Да.

– Отлично. Тогда идем дальше. Видишь спальню, напротив кухни? Она закрыта сёдзи, – Ратто дождался моего кивка и продолжил. – Там живут нецесы. Они обладают талантами, но незначительными. Кто-то ловко орудует ножом, поэтому приписан к кухне. Кто-то сильный и используется в тяжелых работах, где нихилы пасуют. Только их талант узок и единичен. Понимаешь?

– Да.

– Хорошо, – буркнул Ратто. – Спальня, где мы с тобой познакомились, принадлежит примарам. К примарам относятся те обитатели Комнатки, кто обладает редкими и очень ценными талантами. Нику, как ты уже понял, заведует кухней. Без нее мы черт-те что ели бы. Лучок поставляет ей овощи и фрукты. Пенсне говорит с Телевизором и способен сладить с любой поломкой. Масута (мастер), – он кивнул на симпатичную девочку с холодными, голубыми глазами, – не только прекрасно поет, но и чинит нашу одежду, если та вдруг прохудится. С иголкой она обращается, что Нику с ножом. Не советую её злить. Горячий у нее нрав.

– Очень. Горячий, – манерно протянула та и улыбнулась одними губами. Только улыбка вышла неживой и слишком уж напряжённой.

– Каждый из примаров неотъемлемая часть Комнатки. Без них всем будет туго, – усмехнулся Ратто. – Ладно… Ну и расскажу немного о правилах. Нихилам запрещено разговаривать с примарами. Они могут лишь отвечать, если их спросят. В глаза смотреть тоже запрещено. Если нихилу что-то нужно от примара, то он обращается к нецесу и тот передает просьбу. Нецесам можно говорить со всеми, но запрещено заходить в спальню примаров без разрешения. Для всех – это запретная зона. Усек?

– Да.

– Молодец.

– А Ж-жребий?

– Жребий… Жребий мы проведем сегодня, когда проснется Телевизор, – Ратто указал пальцем на телевизор в углу. – Пенсне его разбудит, и мы узнаем, куда ты попадешь. Затем Сундук даст тебе одежду и припасы для Комнатки. Нику, нам хватит соли?

– Да, в кладовой еще есть полмешка, – кивнула девочка, задумчиво смотря себе под ноги.

– Хорошо. Может в этот раз виски побольше дадут, – вздохнул Ратто и жадно облизнулся.

Странное это было место. Похожее на обычный рёкан, где обычно останавливаются путешественники или просто усталые путники. Я не помнил других рёканов, но где-то в голове витало именно это сравнение. Наверное, память частично возвращалась, как и говорил Ратто.

Три спальни, кухня, сад, который я пока не успел увидеть, кладовка, телевизор, огромный металлический ящик в углу, рядом со спальней примаров, несколько сёдзи поменьше и тяжелая Дверь у спальни нихилов. Хотя, их спальню и спальней-то не назовешь. Ни стен, ни укрытия от любопытных глаз. Простые футоны, одинаковые тумбочки у изголовья, и одинаковые тихие дети, сидящие на них в ожидании приказов.

Когда Ратто потерял ко мне интерес, то меня усадили на диван рядом с телевизором и оставили наедине. Со мной никто не заговаривал, проходящие мимо старались побыстрее прошмыгнуть и лишь Пенсне изредка подходил к шкафу, брал с полки пару книг и, загадочно улыбнувшись, уходил в спальню примаров.

В остальном в Комнатке не было места праздному ничегонеделанью. Каждый чем-то занимался, а если случалась вдруг свободная минутка, то её предпочитали посвятить сну или отдыху. Поначалу мне было любопытно наблюдать за жизнью Комнатки, но общая атмосфера и неприязненные взгляды проходящих мимо дивана вызывали страх. Ратто обмолвился, что вечером состоится процедура Жребия и загадочный телевизор, смотрящий на меня холодным, зеленоватым глазом определит мою судьбу. Неприязнь тоже объяснялась легко. Я стану частью Комнатки, а кому-то из ребят предстоит её покинуть и отправиться за Дверь. Я не знал, что за ней находится, а странное название – Судилище – ни о чем не говорило. Лишь сердце начинало биться быстрее и мысли опутывал страх, если я слишком долго рассматривал Дверь.

Я привык молчать. Вспомнил, почему. Виной всему полная неспособность нормально говорить. Спокойно и без кривляний я мог произнести лишь два слова – да и нет. Остальные выходили из моего рта с трудом и сопровождались уродливой пантомимой, спазмами связок и комком в горле. Говорить свободно и легко я мог только в своих мыслях. Но кто я, откуда и как очутился в Комнатке? На месте этих вопросов зияла большая дыра.

Ратто сказал, что память частично восстановится. После Сундука всегда так. Наверное, он имел ввиду тот металлический ящик в углу. После распределения он выдаст мне одежду и припасы для жителей Комнатки. Так просто? Вопросов было много, но я лучше промолчу, чем буду пытаться выплевывать слова перед улыбающимся Пенсне или ехидно шипящей Унаги. Я привык молчать. Гораздо лучше говорить так, чтобы тебя никто не слышал.

– Нервничаешь? – от тихого голоса в углу меня бросило в пот. В креслах никто не сидел, Пенсне удалился с книгой минут десять назад. Лишь телевизор, тускло поблескивая зеленоватым экраном, смотрел, казалось, прямо на меня.

– К-кто здесь? – так же тихо спросил я. Раздался переливчатый смешок и послышалось гудение старой техники. По экрану телевизора пробежали светло-зеленые полосы и экран загорелся мягким светом.

– Я, – тихий голос доносился из телевизора. Но, насколько я помнил, телевизоры не обладают разумом. А этот… этот отвечает на вопросы и говорит со мной. Говорит? – Да, говорю. И более того. Мыслю. И существую.

– Т-т-ты…

– Да, читаю мысли, – подтвердил он и помехи на экране на секунду сложились в улыбающееся лицо. – Можешь просто мысленно со мной разговаривать. Иначе тут соберется вся Комнатка, чтобы посмотреть на невиданное доселе зрелище.

– «Зрелище»?

– Да. Заика тужится и краснеет, пытаясь что-то сказать старому телевизору, – из динамиков послышалось потрескивание, а через пару мгновений я понял, что телевизор так смеется. – Впрочем, не будем об этом. Я задал вопрос. Ты нервничаешь?

– «Да. Немного».

– Не стоит. Каждый занимает свое место в Комнатке. Займешь и ты.

– «Что ты такое»?

– Я думаю, это очевидно.

– «Телевизоры