Потомок седьмой богини - Алессандра де Амальфи

вести себя как ни в чем не бывало. Так же он держался и в компании короля. Воспоминания о том, как он ворвался и обвинил того во всех своих несчастьях, еще были свежи. Сам того не ожидая, я рассмеялся. Прислонился плечом к стене, взглянул на него снова: посветлел, смягчился, чуть ссутулил плечи. Мое молчание вытягивало из него разросшуюся храбрость, хоть я и не выказывал злости. Впрочем, если подумать, в самые страшные моменты на моем лице чаще красовалась улыбка, нежели оскал.

– Мечты следует исполнять, – согласился я. – Молчание тоже входило в план?

– Молчание? – Нахмурился, сложил руки на груди.

– Я звал тебя дважды. Люди нечасто игнорируют меня так открыто. Знаешь, это было даже обиднее, чем грубость.

Опуская руку, он нечаянно задел нож, висящий на поясе, и меня прошиб холодный пот. Поэтому я за ним пошел? Его, выходит, выглядывал в толпе, праздно расхаживая по городу? Объективных причин помогать мне у него не было, да и я не был уверен, что бывший вояка обладает нужными навыками и знакомствами. Тем не менее…

– Не хочешь подзаработать?

Тобиас насупился, напрягся – на его месте я бы тоже отнесся к своему предложению с осторожностью.

– Нужно просто кое-что разузнать, – успокоил я. – Может, король и сам поручил это кому-то, но…

– Да кому он мог что-то поручить? В замке остались одни тупицы. – Он хмыкнул, но взгляд опустил, будто не хотел, чтоб я счел слова за гордыню. Я и сам замечал, что Фабиан не в восторге от тех, кто окружает его при дворе, но, несмотря на неприязнь, он свыкся, будто люди были не более чем предметами интерьера. – Битва за острова унесла всех достойных, а кого не унесла – те ушли сами.

– Или оказались на стене?

– Или оказались на стене, – нехотя подтвердил он. – Не могу ручаться, что выполню просьбу, но деньги были бы не лишними. Что платишь?

– А сколько тебе не хватает?

– Допустим, тысячи мирр.

– Дам пять, – улыбнулся я. – Половину – сейчас, остальное – когда закончишь.

Тобиас изумленно распахнул глаза, и шрам над его бровью чуть сверкнул, попав под луч прощающегося солнца, но черная повязка, облегающая руку чуть ниже плеча, тут же поглотила блик. Он медленно, размашисто кивнул. Я воспринял это как сигнал к озвучиванию деталей.

– Выясни, какому роду, поместью или подвальной крысе принадлежит символ с изображением восьми звезд.

– И все? – недоверчиво уточнил стражник. Я кивнул. – А есть пример? Как расположены звезды?

– Думаешь, сможешь с чем-то перепутать?

– Не знаю, какие фигуры видны с материка, но на нашем небе есть несколько тех, что из восьми звезд. Большая Охота, Птичий Хвост, Монетный Двор…

Он загибал пальцы, крепко задумываясь после каждого названия. Странно, что воин знал о светилах так много – я и сам едва ими интересовался, хотя голова и не была забита переживаниями о том, как выжить в ожесточенной битве и пережить осаду.

– Покажешь все, какие найдешь.

Тобиас решительно протянул руку, чтобы скрепить договор, и я пожал ее. Кожа перчатки скрипнула, стражник поежился, как если бы его пощекотали. Удостоверившись, что тень сомнения тут же не легла на его лицо, я вернулся на улицу, на которой оставил Ив, но крик в спину догнал меня скорее, чем я приблизился к нужной лавке.

– Я поспрашиваю, но, скорее всего, понадобится покопаться в библиотеке и архивах. – По интонации сложно было понять, говорит ли он это, чтобы отказаться от дела, пока не стало поздно, или чтобы найти повод вернуться ко двору. Я обернулся. Судя по лукавой улыбке, скорее второе. – А в замке меня не жалуют.

За одним из зданий мелькнуло лицо Вивиан – нарочито непринужденное, с легким оттенком неловкости. Она коротко махнула мне рукой, словно очень спешила, и скрылась. Неужто следила и проявила неосторожность?

– Мы это исправим, – кивнул я, отвечая подобным изгибом губ.

Все преследовали свои цели, и я не считал это чем-то предосудительным. Напротив, так можно было быть уверенным, что человек с тобой честен. Бескорыстие же почти никогда не было тем, чем пыталось казаться.

Прогулка с Иветт заняла еще много времени: она цеплялась не то за теплые деньки, не то за время со мной, но заканчивать не пожелала вплоть до захода солнца, пусть и покинули покои мы, едва оно достигло зенита. В одной из лавок Ив приобрела легкий, почти прозрачный шарф – я даже предположить не смог, для какой погоды он сгодится. В другой обзавелась чем-то вроде краски для губ – товар привозили из Кетрингона, и потому я знал, что над подобными вещами трудилось немало чародеев, преуспевших в зельеварении. Даже попыталась накрасить ею меня, но я ловко ушел из-под обстрела настойчивых просьб. Позже мы наткнулись на даму, явно не по возрасту покрытую морщинами, что не просила купить ее цветы – почти приказывала, говоря, что мы должны это сделать, иначе Краарис разгневается на нас, и я сунул ей в руку монету, лишь бы перестала ворчать. Ив, впрочем, цветам обрадовалась: прижала их к груди, бесконечно вдыхала аромат и переставляла местами, меняя композицию.

Когда она наконец сослалась на усталость и предложила вернуться в замок, я проводил ее до главного входа и отпустил, сам пройдя чуть дальше, к соседнему зданию. Скромное строение храма казалось беспощадно маленьким на фоне громады дворца, но отчего-то простота архитектуры и белоснежность камня впечатляли гораздо больше обители королей. Существовали люди, не верившие в то, что боги когда-то жили среди нас, точнее, что некогда живые люди стали богами, но при одном лишь взгляде на храм ты чувствовал, что в нем сокрыто нечто иное, нежели в любом другом доме. Каждая из семи ступеней имела силу, у каждой была история.

Я присел на ту, что принадлежала Нетрикс. Морская богиня знала, каково это, когда тебя накрывает волна – воды ли, чувств ли, магии. И хоть путешествовать по морю я не любил, ей симпатизировал особенно. Чувствовал баланс между справедливостью и слепым гневом, идеей и стечением обстоятельств, хотя все еще задумывался, существовало ли последнее – может, даже кажущееся нам случайностью происходит по чьей-то задумке.

Я снял перчатки, спрятал лицо в ладонях. К счастью, к себе прикасаться мог без проблем – если уж пропитан ядом, то пропитан полностью. Людям почему-то нравилась моя кожа. Иной причины, по которой они так мечтали до нее дотронуться, я не видел – иногда это смахивало на навязчивую идею, будто где-то объявили конкурс, а приз пообещали отдать первому, кто снимет с меня пробу. Но вот