Головы с плеч - Зои Хана Микута

Но увы, ее онни на самом деле находилась не рядом, а где-то далеко; по крайней мере, она была рядом не на сто процентов. Поэтому Каро поднялась, переступила через королеву и уселась Каю на колени. Он напрягся и издал испуганное восклицание, но Каро не обратила на это внимания; она проводила пальцами по его прекрасному лицу – точнее, по тем участкам его прекрасного лица, которые не были закрыты повязкой для глаз и кляпом.

– О, дорогой, милый мой, – мурлыкала она. – Gwaenchanha[36] – а что тебя не устраивает? Ты останешься цел и невредим; онни в таких делах очень аккуратна. Небольшое неприятное ощущение, вот и все. – Каро провела кончиком пальца по идеально прямому носу. – Хм. Ты действительно парень? Потому что ты правда очень привлекателен, а обычно мне не…

Хэтти резко села; Каро, в свою очередь, дернулась от неожиданности, и ее палец едва не угодил в рот Чеширу. Она представила себе это, и ей стало противно. «Что ж, хорошо, понятно, значит, меня определенно не интересу…»

– Онни? – заговорила Каро, обняв Чешира за шею. – Gwaenchanhayoh?[37]

Червонная Королева сидела на ковре, и вид у нее был самую малость более напряженный, чем обычно. Волосы наэлектризовались от соприкосновения с ковром. Еще некоторое время она была погружена в свои мысли, потом вернулась к реальности, поднялась с пола, огляделась по сторонам. Каро соскользнула с колен обмякшего Чешира и бросилась следом за Хэтти в коридор.

Хэтти остановилась в конце крыла, перед стражниками, и заговорила вполголоса.

– Приказываю изолировать Округ Петра.

Аарник и Чхон-Хо поклонились и убежали. Кэресел тем временем негромко пискнула от восторга.

– Изолировать? О, что вы увидели? Что вы узнали? Что там затеяла эта больная на всю голову Алиса-Заика…

Хэтти прошла мимо, направляясь в свои комнаты, и Каро побежала за ней. Королева подошла к Чеширу, сняла с его глаз повязку, вытащила кляп, потом взяла его за подбородок и вонзила ногти в кожу. Каро чуть в обморок не упала от счастья. Она уже собралась попросить Хэтти выйти за нее замуж: как она могла устоять перед этим бесстрастным кукольным личиком, перед этим изящным носиком, из которого текли две ровные красные струйки, пока Чешир извивался в руках Хэтти, пока Чешир вопил…

– Как же интересно! – радостно воскликнула Каро, с любопытством заглядывая в глотку Чеширу. – Мальчишки у меня в квартире будут локти кусать из-за того, что все пропустили, но я так рада, что оставила их…

– …клянусь, она ничего мне не говорила! – надрывался Чешир. Должно быть, Каро не расслышала, как Хэтти задала ему вопрос. – Боги, о боги, клянусь, ваше величество, я не знал, что Сикл собирается делать в Лабиринте…

– Кэресел, – вполголоса приказала Хэтти, – перережь…

– Ура! – крикнула Кэресел.

В руке у нее появился кинжал, и она рассекла одежду Чешира вместе с кожей от плеча до живота. Тот снова завопил, и Хэтти в досаде подняла глаза к потолку.

– …веревки, Кэресел.

– Ой, – пробормотала Каро, краснея, и застенчиво повертела нож в руке, прежде чем освободить пленника. – Извини, Чешир.

Хэтти рассеянно смахнула несколько капель магии, попавших ей на юбку, и сказала:

– Через какое-то время мне снова придется одолжить твои глаза.

Чешир открыл рот, и Хэтти спокойно добавила:

– Ты можешь сказать «нет», но только один раз. Если я услышу «нет» снова, я пошлю за каретой, которая отвезет тебя в Страну Чудес.

«Ах ты козел, – подумала Кэресел, когда Чешир захлопнул пасть. – Дешево отделался».

– Онни, – жалобно заныла Кэресел, не обращая внимания на тревожный звон колоколов, перекрывавший ее слова. – Что вы видели? Вы меня просто убиваете. Я не могу выдержать это предвкушение!

* * *

Они шли по залам и коридорам дворца, которые быстро наполнялись людьми. Хэтти сосредоточилась на дыхании; выдох, вдох, снова выдох – нельзя допустить беспорядка в голове, когда беспорядок царит вокруг нее. Ей необходимо оставаться сосредоточенной и спокойной для того, чтобы решить, что делать дальше. Так поступила бы мать Хэтти с присущей ей царственной рассудительностью. Хэтти тоже хотела выглядеть и вести себя как царственная особа, достойная имени Ккуль; нельзя было, чтобы люди забывали об их необыкновенной магии, Божественной, смертоносной и элегантной.

Совершенно не такой, как магия Иккадоры Алисы Сикл.

Там, в Лабиринте Хэтти, магия темной ведьмы выплескивалась из нее, жгучая, всепожирающая, абсолютно дикая и неконтролируемая. Хэтти потребовалось некоторое время на то, чтобы попрактиковаться в использовании способностей и глаз Чешира, поэтому она опоздала. Она обнаружила Иккадору уже после того, как та убила Святого, после того, как с помощью розового эликсира, каким-то образом пронесенного в тюрьму, превратила его в сад.

Хэтти видела Иккадору, окруженную Святыми, которые стояли на коленях на земле Лабиринта, видела, как они жуют, жуют, жуют, но не плоть темной ведьмы, а выращенные ею серебряные розы. Хэтти видела, как ведьма поднимает руку, подманивает одного из монстров к себе, видела ликование в ее блестящих карих глазах. Иккадора разрезала его кинжалом надвое просто для того, чтобы посмотреть, не дернется ли тварь хоть раз; и Святой, естественно, стоял смирно.

Хэтти смотрела, как Иккадора откидывает голову назад, как ее горло сжимает спазм, как она глотает, словно собирается рыдать.

А потом Иккадора рассмеялась.

Она смеялась, и этот кошмарный смех преследовал Хэтти всю дорогу обратно, в ее собственное тело.

Вот что Хэтти рассказала Кэресел, пока они поднимались по винтовой лестнице в кабинет; продолжая говорить, она села за письменный стол и начала писать письма своим Бармаглотам, состоявшим при Дворе Отбросов. Хэтти необходимы были живые Святые; ей нужно было создавать новых монстров, потому что она не знала, сможет ли контролировать тех, которых Икка отправит за Стену Лабиринта, в Петру.

Хэтти Новембер Ккуль редко гневалась. Это было не в ее натуре, потому что это было не в натуре ее матери. Рассудительной, царственной. Смертоносной и элегантной.

Но поступок Иккадоры она восприняла как личное оскорбление. То, что Хэтти делала, было искусством, она создавала произведения искусства; она была необыкновенно одаренной, она была гением. Магия Иккадоры, напротив, была хаотичной и грубой, и темная ведьма пачкала этой своей грубой магией Святых Хэтти, творения Хэтти. Хэтти это не нравилось, не нравилось то, что Иккадора действовала неряшливо; ее жестокость была беспорядочной, примитивной. Хэтти это оскорбило.

Иккадора могла бы стать такой прекрасной.

Так что, наверное, Хэтти повела себя по-детски, когда сунула перо в чернильницу и обернулась к Кэресел. Она могла бы поручить это любому Бармаглоту Двора Отбросов, даже целому отряду; хотя, надо сказать, Кэресел была