Светоч Йотунхейма - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Я чую, что… Вот сюда. – Матушка Идис вернула Хальвдану витое колечко и положила на его место перстень Рагнхильд.

Потом она снова раскрутила веретено. Сделав всего несколько оборотов, оно замерло. Верхний конец указывал точно на перстень Рагнхильд.

– Но что это может значить? – Рагнхильд нарушила выжидательное молчание. – Как мой перстень может принести смерть Микиль-Троллю?

– Может, если он его наденет, его разорвет? – предположил Хальвдан.

– Мо… нет, не может! Это же его собственный перстень – то есть был. Сам Микиль-Тролль и подарил его моей матери, когда она приняла ребенка у его жены… О боги, это же и был Хаки! Но все равно не понимаю, как перстень может угрожать его же бывшему хозяину.

– И ты не знаешь? – Матушка Идис посмотрела на Хальвдана.

– Нет.

– Стало быть, придется нам надеяться, что во сне к кому-то из нас придет добрый советчик. – Матушка Идис вздохнула и встала. – Ступайте оба спать. Мои дочери проводят тебя. – Она указала Хальвдану в глубину дома, где неслышно снующие дисы приготовили ему постель в каком-то из бесчисленных закоулков.

– Охотно, только позволь мне выйти ненадолго.

Хальвдан вышел за дверь, прикрыл ее за собой и удалился к расселине скалы: для спокойного сна требовалось совершить одно небольшое дело. Небо почернело, но несколько ярко-зеленых, с синим отливом полос выделялись ярче. Они напомнили Хальвдану шею и хвост павлина – эту удивительную птицу в ярком оперении его матери привезли из далеких восточных стран, вместе с блестящими цветными шелками и тремя стройными смуглыми рабынями.

Подумать только, этот шелковый блеск в небе – отражение Фрейрова меча, спящего на дне глубочайшего озера в высоких горах… Он лежит там немыслимо давно и будет лежать до самого Затмения Богов. Йотуны постарались, чтобы никто не смог достать его, ведь этим мечом можно убить любого из них, какой бы природы он ни был – огненной, ледяной или каменной. Какие красивые зеленые отблески… как самоцветы в перстне Рагнхильд…

Самоцветы в перстне Рагнхильд…

Быстрым шагом Хальвдан вернулся в дом.

– Матушка Идис! Рагнхильд! Где вы! Я понял!

Из-за резного столба выглянула Рагнхильд, Матушка Идис появилась перед очагом прямо ниоткуда.

– Что ты понял?

– Я понял, как связаны эти камни, – Хальвдан подошел и взял руку Рагнхильд с перстнем, – и смерть Микиль-Тролля.

Прядь 36

О сне было забыто: Рагнхильд и Матушка Идис сидели на скамье, серебряные королевы теснились на своей полке, а дисы столпились за очагом – и все внимательно слушали черного человека в черной кожаной личине.

– Меч Фрейра! – Матушка Идис в изумлении всплеснула своими мышиными лапками. – Сколько я живу… а я самую малость не застала начало времен… С тех пор как Фрейр увел у нас нашу Герд и прислал взамен свой меч, я не слышала, чтобы кто-то хотя бы пытался достать его из озера. А ведь ты – всего лишь человек!

– Я не просто человек, Матушка Идис. Я – прямой потомок Фрейра и той самой Герд. Я могу перечислить всех моих предков и по их цепи подняться к самому Фрейру. Кому же попытаться, как не мне? И кому надеяться на удачу?

– Но то озеро так глубоко… Вода в нем прозрачна, как роса, но холоднее самого льда. Да и меч – ведь он изготовлен для руки бога!

– Наши руки схожи с руками наших предков, да, Рагнхильд? – Хальвдан улыбнулся под личиной, глядя на потрясенную девушку.

Она подняла кисти – без огня был довольно ясно виден исходящий от них слабый свет.

– Но как в ее руках – одна сотая часть от света Герд, так и в твоих – одна сотая от силы Фрейра, – напомнила Матушка Идис. – Не мало ли этого будет?

– Вся его сила мне и не нужна. Ведь Микиль-Тролль – не самый могучий из обитателей Йотунхейма?

– Есть и посильнее… – согласилась Матушка Идис. – И тебе будет стоит труда не попасться кому-нибудь из них.

– Но ты поможешь? Может, Фьёр согласится показать мне дорогу?

– Фьёру не следует ничего об этом знать. Мы возьмем часть его замысла и подошьем к нему свой. Он хочет, чтобы Рагнхильд отправилась к ним в дом с вопросом, но ей лучше будет принести готовый ответ. Ты удивил меня, сынок. Давно никому этого не удавалось. Хотелось бы мне, чтобы твоя удача была так же велика, как твоя храбрость.

– Матушка, если тебе этого хочется, так и будет! – Рагнхильд обняла старушку и поцеловала.

Но вот все улеглись спать. Хальвдан вытянулся на широкой лавке в дальнем углу дома, откуда ему не было видно Рагнхильд, и с облегчением снял личину. В доме стало совсем темно: даже серебряные королевы задремали, их сияние угасло. А Хальвдан подумал: если бы Рагнхильд вздумалось подойти и протянуть руку к его лицу – она и без огня увидела бы, что скрывалось под личиной… И воображая, как эта светоносная рука ласково касается его лица, он заснул, ничуть не тревожась о том, что расположился на отдых в глубинах Йотунхейма.

Спал Хальвдан удивительно крепко, и, как всегда, без сновидений. Проснувшись, сразу вспомнил, где он, и открыл глаза. Сперва показалось, что вокруг какое-то огромное, безграничное пространство: это было все равно что проснуться посреди моря без всякого корабля или хотя бы лодки, и поначалу накатил испуг. Но с каждым вздохом пространство уплотнялось, приобретало более ясные очертания. Вчера какая-то из дис проводила его сюда и указала, где лечь, но шли они в темноте, минуя толстые столбы – опоры кровли, лавки, бочки, лежанки с резными столиками, огромные котлы и лари. Подумалось даже, что здесь скопилось все то добро, которое королевы прошлого брали с собой в могилу. Теперь Хальвдан, пошарив вокруг, обнаружил себя на краю спального помоста, который уходил куда-то во тьму. Возможно, здесь с ним поместилась бы и вся его оставшаяся в Согне дружина.

Из передней части дома доносились женские голоса, и внимание Хальвдана сразу обратилось к ним. Из-за столбов ему было плохо видно часть дома возле очага, но во тьме мелькали вспышки света – белого, рыжего, желтого. Дисы молчаливы, говорить здесь могут только Матушка Идис и Рагнхильд.

Рагнхильд! Душу залило теплое блаженство от одной мысли, что она где-то поблизости. Неплохо было бы встать и пойти туда, подумал Хальвдан. Тут же возле помоста появилась диса – будто преданная рабыня, сторожившая пробуждение господина. В одной руке она держала лохань, в другой – кувшин, а на плечо повесила полотенце. Хальвдан было