Алан Фостер - Флинкс на распутье

— Ты для него просто находка, Клэрити. Что ж, если он всего-навсего эмоциональный телепат, нет причин его опасаться. А вдруг он умеет что-нибудь еще, в чем ему неохота признаваться? Или он сам не догадывается о каких-нибудь иных своих качествах?

— Так ты думаешь, он может перемениться и стать нашим врагом?

— Я всего лишь хочу сказать, что если тут замешано Общество усовершенствователей, то ни в чем нельзя быть уверенным, ничего нельзя предсказать. Члены этого общества были самыми талантливыми генными инженерами своего времени. И одновременно самыми безумными. Никому бы и в голову не пришло делать то, что делали они. Усовершенствователи никогда не задумывались о последствиях своих экспериментов. Большинство их жертв выглядело и вело себя жутко, лишь в некоторых угадывались человеческие существа. А несколько измененных детей, считанные единицы, так и не были найдены. Так что тело и душа твоего приятеля подобны бомбе с часовым механизмом. Только неизвестно, когда сработает взрыватель. Возможно, сейчас Флинкс почти нормален и может таким оставаться еще много лет. А в один прекрасный день он превратится… неизвестно во что. По-твоему, почему деятельность усовершенствователей так быстро оказалась под запретом?

— Потому что евгенические опыты осуждены самой Церковью.

Вандерворт снисходительно улыбнулась:

— И не только поэтому, моя дорогая. Усовершенствователи замахнулись на нечто такое, что превосходило их собственные возможности, — они пытались вмешаться в святая святых человеческой природы. Они поставили себе задачу улучшить ее. Исключить саму возможность серьезных заболеваний, подавить старение, повысить физическую выносливость и уровень интеллекта. Что ж, цели были благородные. Но ставились и другие опыты, в том числе поистине ужасные. Усовершенствователи пытались переделать человеческое тело, приспособить его к тому, к чему оно вовсе не предназначено, к тому, что вовсе недостижимо для человека. Они хотели даже не ускорить эволюцию, а перескочить через некоторые ее стадии. Так что дело не ограничивалось только косметическими улучшениями.

Вандерворт посмотрела на свою руку в пластиковом лонгете.

— Слишком много экспериментов кончилось позорным провалом. Для немалого числа жертв смерть явилась подлинным избавлением. Кое-что мне довелось увидеть своими глазами. Тогда я была еще молода и только начинала интересоваться генной инженерией. Повзрослев, я узнала об усовершенствователях и захотела выяснить побольше. Через это проходит любой, кто посвящает себя нашей профессии. Но докопаться до истины почти невозможно. А то, что удалось узнать, наводит на мысль, что усовершенствователи в равной степени были гениями и безумцами.

— Ты все-таки немало выяснила, — заметила Клэрити. — А что в итоге стало с ними?

— Ты имеешь в виду членов общества? Большинство погибло в схватках с мироблюстителями, некоторые предпочли арест и выборочную очистку сознания. В их числе был младший брат моей матери, — добавила Вандерворт, не дрогнув лицом. — Нет, он не принадлежал к узкому внутреннему кругу, просто разделял их взгляды.

Клэрити была изумлена:

— Я даже не подозревала, Эйми…

— А как ты могла подозревать? — перебила Вандерворт. — Разве все мои тайны у меня на лбу написаны? И вообще, такой родней не принято хвастаться. Мой дядя был блестящим биомехаником. Нет, не гением, но специалистом высочайшего класса. Его спасло лишь то, что он не принимал непосредственного участия в преступной деятельности Общества. Когда я была маленькой, он, бывало, рассказывал мне… Хотел, как твой Флинкс, душу кому-то излить. А я тогда плохо понимала, о чем он говорил. Ему, небось, и в голову не приходило, что я в один прекрасный день выберу ту же профессию, что и он. И вспомню многое из того, что от него услышала. И вышло именно так. Дядя часто упоминал древние земные учения, в том числе учение о сверхчеловеке. В его представлении сверхлюди не ведали страха или сомнений, были преисполнены жизненной силы и веры в себя, могли преодолевать любые трудности, решать любые проблемы.

Клэрити с облегчением рассмеялась:

— Ну, кто-кто, а Флинкс под это описание не подходит! Да, он сильный, но в пределах нормы. Я знала мужчин куда покрепче. Бывают у него и недомогания, поэтому нельзя сказать, что он невосприимчив к болезням. Что касается интеллектуального уровня, то у Флинкса он очень высок для девятнадцатилетнего выходца с технологически слаборазвитой планеты, но ведь можно привести десятки факторов, способных повлиять на развитие ума. Я провела в обществе Флинкса довольно много времени и что-то не слыхала из его уст гениальных сентенций. От усовершенствователей он получил лишь способность читать чужие эмоции, да и то не возьмусь утверждать на сто процентов, что это дело рук сумасшедших генетиков. Не исключено, что наш Флинкс — просто естественный мутант.

— Все, что ты говоришь, вполне возможно, дорогая моя. Это и есть главная беда несчастных усовершенствователей, в том числе и моего дяди. Они поставили перед собой великую цель и трудились не покладая рук, но не создали ничего стоящего, напротив, навлекли на бедолаг, которых пытались «усовершенствовать», неисчислимые страдания. Правда, Флинкс, надо отдать ему должное, не производит впечатление несчастного человека. Да и с его внешностью все в порядке. Церкви и правительству пришлось изрядно попотеть, чтобы засекретить сведения о подопытных, которые не умерли в младенчестве или не были хирургическим путем приведены к человекоподобному состоянию. То есть о считанных единицах, возможно, представляющих собой нечто такое, чего не могли предвидеть даже сами усовершенствователи. Нечто абсолютно невероятное.

— Как эмоциональная телепатия?

Вандерворт с усилием села прямо:

— А поскольку у меня был личный интерес к истории усовершенствователей, то я, став инженером, в первые годы больше времени проводила в лаборатории, нежели мои коллеги. И тогда, и впоследствии, став признанным ученым и администратором, я получала доступ к определенной информации, которую принято держать в секрете от широкой публики, да и от научных работников низших рангов.

Вандерворт взглянула на Клэрити и снова опустила глаза:

— Я никогда не думала, я представить себе не могла, что кто-то из этих уникумов до сих пор жив. Хотя, между прочим, и ныне в самых секретных базах данных усовершенствователи фигурируют как действующая организация. В этом деле все еще остались белые пятна.

— И по-твоему, Флинкс — одно из этих белых пятен?

— Да, если он говорит правду.

— Скажи, а твой дядя упоминал об эмоциональной телепатии или о чем-нибудь подобном?