Совсем не герой - Ванесса Лен

По Кенсингтон-Хай-стрит насколько хватало взгляда сплошным потоком текли кареты с запряженными в них лошадьми, хаотически обгоняя друг друга. Чуть поодаль, пытаясь догнать конный омнибус, уже битком наполненный пассажирами, бежал со всех ног мужчина в сером костюме и в котелке, придерживая шляпу, чтобы та не слетела по пути. На боку прародителя современного автобуса тянулась нарисованная вручную реклама, гласившая: «Какао-шоколад от “Кэдберри” – 100%-ный, а значит – лучший».

Мимо проехала женщина на велосипеде, собрав длинные юбки наверх. Она пораженно уставилась на Джоанну, приоткрыв рот, и та внезапно остро осознала несоответствие своего наряда эпохе: золотисто-черное платье для маскарада явно выделялось на общем фоне. На удивленной велосипедистке же были надеты блузка и приталенный жилет.

В какой же год они попали?

Джоанна принялась внимательно разглядывать лошадей, повозки и велосипеды, а также магазины с самодельными вывесками, заметив еще рекламные плакаты, превозносившие достоинства машин по производству льда, печенья и известных сортов чая.

Затем она обернулась к парку. Кованые решетки остались на месте, однако территория увеличилась, поглотив с запада музей дизайна, а также целый ряд зданий сзади.

От раздавшегося рядом звука шагов Джоанна едва не подпрыгнула. У ворот Холланд-парка появился мужчина в синей форме королевского гвардейца с золотыми пуговицами и в фуражке со шнуром. Через железные прутья ограды он смерил пристальным взглядом визитеров, отметив их наряды из двадцать первого века и татуировку в виде крылатого льва на запястье пленницы.

– Доставлена беглая преступница, – прокомментировал Аарон. – Объявлена в розыск для допроса и последующей казни.

Стражник кивнул, будто видел приговоренных пленников каждый день.

– Заводи ее внутрь.

23

Когда они шагнули за ворота, Аарон крепко сжал локоть спутницы. Дорожка парка смотрелась мрачной под белыми небесами. Между деревьями проглядывала обширная территория – куда больше нынешней и скорее похожая на ту, к которой привыкла Джоанна за время трудов в музее. Над трубами клубился дым – первый признак приближающегося поместья. С удивлением таращась на открывшееся зрелище, поскольку никогда не видела работавших в особняке печей, она не сразу заметила реакцию спутника. Аарон склонил голову набок, всматриваясь в просветы между листьями.

– Выглядит знакомо? – нерешительно спросила Джоанна.

Он сначала по привычке нахмурился, но после просто удивленно прокомментировал:

– Конечно. Я уже бывал здесь прежде.

«Не поэтому, – вздохнула про себя она. – А потому что раньше здесь находился твой дом». Однако в нынешней линии времени это не соответствовало действительности. Как и многие другие вещи… Сердце снова болезненно сжалось при воспоминании, как Аарон назвал ее «мерзкой полукровкой». В прошлый раз он не смотрел на нее с таким отвращением и не оскорблял. Откуда вообще взялась эта фраза?

И почему ранила так неожиданно сильно?

Недавно Ник высказал предположение, что Аарон приходился Джоанне не просто знакомым. И она действительно чувствовала с ним необъяснимую связь, намного превышавшую проведенное вместе время. Они вдвоем пережили массовую резню. Он же научил необразованную спутницу тому, как все устроено в мире монстров.

И вот теперь Джоанна впервые задумалась: а связывало ли их что-либо, помимо этого? И почему его презрение так глубоко задевало? Неужели она испытывала к нему какие-то чувства, кроме дружеских?

«Нет, – тут же возразила она себе, но затем неохотно добавила: – Не знаю».

Неожиданное откровение заставило ее заморгать и попытаться глубже заглянуть в потаенные уголки души. Если говорить начистоту, то Джоанна считала Аарона привлекательным. И до сих пор считала. Наверное, так же думали все, кто с ним встречался. Однако он ей нравился не только внешне. Испытывал ли он к ней те же чувства? Вряд ли. Такие парни могли заполучить любую, кого пожелают. Вот только… Перед их расставанием он коснулся ее щеки и, казалось, хотел поцеловать. В тот момент Джоанна ощутила… Она сглотнула, но честно призналась себе, что почувствовала что-то в ответ.

Но то было в прежнем потоке событий. Какие эмоции остались сейчас?

Порыв ветра пробежал по листве, ероша волосы спутника и остужая лицо Джоанны.

Она отбросила праздные мысли о чувствах. Они больше не имели значения. И Аарон, и Ник уже другие. Можно считать, что они оба исчезли.

Девушка обернулась и посмотрела через плечо. Отсюда виднелся только самый край улицы. По дороге катился экипаж с запряженной в него лошадью. Правил им мужчина в твидовом костюме.

– Какой это год? – спросила Джоанна, желая знать, далеко ли ее забросило от родной эпохи.

– Кордегардия находилась здесь с тысяча восемьсот восемьдесят девятого по тысяча девятьсот четвертый, – ответил Аарон тем же холодным тоном. – Меня попросили доставить тебя в тысяча восемьсот девяносто первый.

Она медленно переварила полученную информацию. Даже если удастся сбежать, наруч не позволит переместиться во времени, а одежда – слиться с окружением. Вспомнились изумленные взгляды велосипедистки: она таращилась настолько пораженно, словно увидела дикого зверя из зоопарка.

В компании с Аароном все внимание обычно привлекал именно он, но, похоже, необычность наряда Джоанны сильно выделяла ее… Погодите-ка… Она еще раз мысленно воспроизвела в памяти реакцию женщины и поняла, что та удивленно смотрела не только на странную одежду девушки, но и на лицо.

Она едва не застонала вслух. Ну конечно. В эти года численность китайского населения Лондона совсем невелика. Даже если удастся сбежать, то вряд ли гвардейцы любезно обеспечат преступницу подходящим эре нарядом. Джоанна окажется приметной и запоминающейся, куда бы ни направилась. Еще бы: китаянка в викторианском Лондоне.

– Шагай быстрей, – нахмурился Аарон.

Впереди уже начали проступать контуры поместья: сказочная линия крыши с похожими на пряничный домик скатами, блеск стекол. А затем дорожка вывела на лужайку, открывая взглядам Холланд-Хаус в полной красе.

Он был таким же великолепным, каким запомнился Джоанне: грандиозное якобинское поместье из красного кирпича с белыми окантовками. Несмотря на ужас пленения, она наслаждалась видом, обозревая башенки и ряды колонн. Оставалось еще пятьдесят лет до разрушения западного крыла, до того, как огонь поглотит изящную обстановку библиотеки, зала с картами и позолоченной палаты.

И в то же время Холланд-Хаус отличался от привычного, потому что Джоанна знала его только в качестве музея – воссозданного здания с помещениями, отгороженными бархатными шнурами, с запечатанными наглухо каминами. Сейчас же перед ней возвышался настоящий, живой дом.

Аарон чуть заметно нахмурился:

– Странно. Такое ощущение…

– Какое? – быстро спросила Джоанна, надеясь, что он что-то вспомнил.

Может, что жил здесь раньше? Но тут в разговор вступил до того молчавший стражник, шагавший чуть позади.

– Холланд-Хаус. Красиво, правда? Король Уильям III даже подумывал сделать его своей резиденцией, но выбрал в