Джон Норман - Бродяга Гора

— Ты поразительно красива, Флоренс, — повторил я.

— Спасибо, господин, — поблагодарила она.

— Особенно приятно любоваться тобой, когда ты прикована цепями к кольцу.

— Да, господин.

Обычно хозяин сажает рабыню на две цепи, ручную и ножную, когда находится в незнакомой обстановке и не совсем хорошо представляет, чего можно ожидать. В привычном окружении господа ограничиваются одной цепью, а то и просто приказывают рабыне сидеть под кольцом. Девушка сама держится за него и не выпустит до тех пор, пока не получит разрешения от хозяина. Случалось, рабынь насиловали возле таких колец, и они вели себя так же, как если бы были к ним прикованы: приказ господина способен удержать любую из них на месте не хуже, чем сталь или веревки.

— Твой хозяин всегда приковывает тебя в тавернах таким образом? — спросил я.

— Да, господин, — подтвердила Флоренс.

— Наверное, тебя не так-то просто украсть, — улыбнулся я.

— Да, господин, — улыбнулась Флоренс в ответ.

— Твой господин, должно быть, высоко тебя ценит.

— Я всего лишь рабыня, — с улыбкой промолвила она, опустив голову.

— А кто твой хозяин?

— Майлз из Вонда.

— Вообще-то я так и думал.

— Он купил меня на тайных торгах, состоявшихся в лагере работорговца Теналиона.

— И сколько он за тебя дал?

— Сто золотых монет, — ответила Флоренс, расцветая горделивой улыбкой.

— Тщеславная сучка! — рассмеялся я.

— Верно, — улыбнулась она.

— Здорово! — сказал я. — Самому-то мне, когда я продал тебя Теналиону, досталось всего десять серебряных монет.

— Мой господин дал за меня гораздо больше того, что я стою на самом деле.

— Майлз из Вонда наверняка думает иначе.

— Нет, — улыбнулась Флоренс.

— Ты счастлива?

Она подняла сияющие глаза.

— О да, господин! Я счастлива!

— Прекрасно, — сказал я.

— Он раздел меня, выпорол и быстро дал мне понять, что я являюсь его собственностью.

— Я очень рад за тебя.

— Когда я была свободной, мне не приходилось и мечтать о таком мужчине. Я и представить себе не могла, что, когда он сорвет с меня одежду и бросит к своим ногам, я стану умолять его надеть на меня ошейник.

— Будь ты свободной, он не мог бы обойтись с тобой таким образом.

— Это верно, — согласилась Флоренс. — Будь я свободной, он не мог бы относиться ко мне и обращаться со мной, как ему угодно. Не мог бы насиловать меня, как подобает самцу. Но когда меня сделали рабыней и обучили повиновению, я поняла, чего желаю от жизни.

— Я рад, что ты так счастлива, — сказал я.

— Но он строг со мной, — заметила она. — Я должна слушаться его во всем.

— Само собой.

— Единственное, чего я боюсь, так это надоесть ему. Тогда он не задумываясь продаст меня. Я угождаю ему изо всех сил.

— Надо полагать, чтобы избежать порки? — усмехнулся я.

— Я люблю его! — возразила Флоренс. — Люблю Майлза из Вонда.

— Любовью свободной спутницы? — осведомился я.

— Нет, — ответила она, — безнадежной и всепоглощающей любовью рабыни к своему господину.

— Ему повезло.

— Я всецело принадлежу ему, — сказала со смущенной улыбкой дивная, лучащаяся счастьем красавица с каштановыми волосами, и я снова подумал о том, как чудесно может преобразить женщину рабство.

— Как тебя зовут теперь? — спросил я.

— Флоренс, — ответила она.

— Он оставил тебе старое имя уже в качестве клички?

— Разве оно мне не подходит?

— Еще как подходит.

— Да, — рассмеялась Флоренс с восторгом, — оно полностью подошло. Я была рабыней и раньше, когда являлась свободной. Даже тогда я в глубине души чувствовала это. Таким образом, мое прежнее имя полностью отражает мою суть и соответствует нынешнему положению.

— Это нравится тебе, верно? — спросил я.

— Да, господин, — подтвердила она, сияя от счастья. — Это мне очень нравится.

— Ну а как дела у твоего хозяина, у Майлза из Вонда? — спросил я.

Ее глаза затуманились.

— Увы, у него серьезные неприятности. Солдаты Ара во время похода на юг останавливались на постой в его поместьях, и он, раздосадованный этим, как-то раз плохо отозвался об Аре и арских войсках. Это кончилось плохо: они разграбили и сожгли его усадьбу.

— Что он делает в Виктории? — спросил я.

— Остановился по пути на запад, в Турмус, где у него есть друзья. Хозяин хочет договориться о займе на восстановление своих имений.

— Сейчас опасно путешествовать по реке. Пираты осмелели и стали очень активны. Большой ли с ним эскорт? — осведомился я, ибо с точки зрения безопасности это имело едва ли не решающее значение.

— Только я да Крондар, гладиатор.

— Всего двое? — удивился я.

— Да, — ответила Флоренс. — Остальных рабов хозяину пришлось распродать, чтобы набрать денег на дорогу.

— Но тебя он не продал, — заметил я.

— Да, господин не пожелал со мной расстаться, — с улыбкой ответила женщина, звякнув цепями.

— И с Крондаром тоже.

— Хозяин ценит Крондара, к тому же гладиатор может сослужить в пути хорошую службу.

— Верно, — согласился я, поскольку хорошо помнил Крондара. В бытность мою гладиатором мне довелось с ним драться. Крондар был ветераном бойцовых арен Ара. Он дрался как голыми руками, так и с шипастым кастетом или боевыми рукавицами. Лицо и тело этого кряжистого богатыря покрывали шрамы, отметины кровавых схваток.

— Вам не стоит покидать Викторию, пока на запад не отправится караван из нескольких кораблей, — посоветовал я.

— Боюсь, мой господин нетерпелив, — отозвалась Флоренс.

— Ну что ж, — сказал я, поднимаясь. — Рад был повидаться с тобой… рабыня.

— Господин, — окликнула меня Флоренс, когда я уже повернулся, чтобы уйти.

— Ну?

— Спасибо тебе за то, что в свое время ты продал меня в рабство. Именно ты первый открыл во мне женское начало и внушил мне, что мое предназначение в служении мужчинам. Если б не ты, мне, возможно, так и не посчастливилось бы стать рабыней моего возлюбленного хозяина.

Я пожал плечами и улыбнулся.

— Желаю тебе всех благ, рабыня.

— И я желаю тебе всего хорошего, господин.

Выйдя из таверны и оглядевшись, я увидел коренастого, мускулистого мужчину, присевшего у стены таверны возле нескольких тюков и свертков.

Ухмыльнувшись, я направился к нему, но он, заметив это, предостерегающе зарычал и угрожающе поднял руки.

— Крондар! — воскликнул я.

Старый боец сморщил пологий лоб и окинул меня недоумевающим взглядом. На его шее поблескивал массивный металлический ошейник.