Имя мне Тьма - Евгений Фронтикович Гаглоев

рельсы. А других уже специально, ведь это только первое убийство трудно совершить. Остальные уже гораздо легче. И теперь все достанется только тебе одному как самому умному и мозговому центру всей операции.

– Что за бред вы несете? – раздраженно выдохнул Степан.

– А по-моему, все сходится. Ты ведь с этими ребятами с детства знаком. Вас постоянно задерживали за хулиганство и мелкие кражи. И что теперь? Ребятки выросли и решили себя в чем-то более крупном попробовать? С Перелозовым вот не все понятно. Он тебя насквозь видел, сразу всем сказал, что по тебе тюрьма плачет. Я бы решил, что ты его и прикончил, но камеры наблюдения ничего не зафиксировали… Экая незадача!

– Вы сильно ошибаетесь, – упрямо твердил Бузулуцкий. – Я здесь совершенно ни при чем. А как вы сами там очутились так вовремя?

– Пообщались с дружками покойного Валентина Баранина. Тебе он известен как Мясо.

– Покойного? – вскинул брови Степан.

– Хочешь сказать, что не в курсе? Ему шею сломали в одном занюханном кабаке в портовой зоне.

Степан тут же понял, что это о нем недавно говорила Елена. Значит, это был Мясо… И теперь он тоже мертв.

– Вот его приятели нам и подсказали места, где можно всех подельников поискать, – продолжал следователь. – Мы сначала к дому Рыжего приехали. Если ты правду говоришь, то, похоже, вскоре после вашего ухода. Никого не обнаружили и отправились к этому заброшенному складу. Ну и поспели как раз вовремя, когда ты его с крыши сбросил.

– Да не сбрасывал я никого! – разозлился Степан. – Я говорю правду, и больше мне тут добавить нечего!

Но Карамзин его будто не слышал. И все начиналось с самого начала. Степан уже с трудом сдерживался, хоть и понимал, что надо сохранять спокойствие. Карамзин только и ждал момента, когда он выйдет из себя.

Следователь долго еще мучил бы его расспросами, но тут в дверь постучали, а затем, не дожидаясь ответа, в кабинет вошел Роман Кукушкин. За ним маячил Андрей Чехлыстов, молодой коллега Карамзина.

– Не наговорились еще? – весело спросил Кукушкин. – А я вот приехал сюда за сыном, ну и этого заодно решил забрать.

– На каком основании? – гневно спросил Карамзин.

– Они официально задержаны? – поинтересовался в ответ Кукушкин.

– Пока нет…

– Значит, у вас нет права держать их здесь. Они ведь уже на все вопросы ответили?

– И не по разу, – буркнул Степан.

– Вот и достаточно.

– А это уже не тебе решать, – прорычал Карамзин.

Но Романа это нисколько не испугало.

– Свидетели дали показания и могут быть свободны, – спокойно произнес он.

За спиной Романа Андрей Чехлыстов делал Карамзину какие-то странные знаки.

– Ну что еще? – взвился следователь.

– Юрий, прекращай, – тихо сказал Чехлыстов. – Отпускаем пацанов. Указание свыше.

– Свыше? – недоверчиво нахмурился Карамзин. – Это как?

– Это я с начальством договорился, – не стал скрывать Роман. – Старые связи, знаешь ли. У руководства я всегда был на хорошем счету. Степан, иди к Егору, ждите меня в машине.

Степан с опаской взглянул на следователя Карамзина. Тот медленно багровел от ярости. Степан вскочил из-за стола и быстро вышел из кабинета.

Но сам Роман уходить не торопился. Кукушкин устало вздохнул, прошел в глубь комнаты и сел на стул, где только что сидел Бузулуцкий, а затем поманил внутрь и Андрея Чехлыстова.

– Что-то еще? – ледяным тоном осведомился Карамзин. – Еще о чем-то с начальством успел договориться?

– Ребят, я же вас отлично понимаю, – спокойным тоном сказал Кукушкин. – Сам когда-то был в вашей шкуре. Но уверяю вас, мои парни тут совершенно ни при чем. А то, что самовольничали и никому ничего не сообщили, так я сам с них за это три шкуры спущу.

– Откуда такая уверенность в их невиновности? – недовольно спросил Юрий.

– Потому что своего Егора я прекрасно знаю, он тот еще баламут, но и мухи не обидит. Вы же его сами видели. Сидит в порванной футболке, с синяком на лбу, клоун клоуном, да еще в волосах куча дохлых пауков. Какой из него убийца?

– Речь не о нем, – буркнул Карамзин.

– Степан… – Кукушкин тяжело вздохнул. – Он, конечно, сложный парнишка, но я и в нем уверен.

– Почему ты так его опекаешь?

– А потому что больше некому, – пожал плечами Роман. – Вы его подноготную успели изучить?

– Не совсем, – честно признался следователь. – Уж больно папочка толстая!

– Тогда сейчас сам вам все расскажу. Мальчик, который выжил. Термин незнаком?

Карамзин озадаченно нахмурился, затем покачал головой.

– О нем когда-то все журналисты писали, – пояснил Роман. – Естественно, настоящего имени Степана им никто не сообщил, чтобы парня уберечь, вот они и придумали ему прозвище.

– Не слишком долго думали, видимо.

– Но почему его так называли? – спросил Чехлыстов, присаживаясь на свободный стул.

– Андрей, ты-то должен помнить. Твоя жена про это кучу статей тогда настрочила.

– Это как-то связано с делом Хирурга? – припомнил Чехлыстов.

– Именно, – подтвердил Роман. – Хоть это помнишь.

– Ваше последнее расследование… – начал вспоминать Андрей Чехлыстов. – Это после него вы ушли из органов. Кстати, я так и не понял, по какой причине. Это ведь было такое успешное дело, вас ждало повышение. Почему же вы уволились?

– Речь сейчас не об этом, но все и правда связано… – Роман отрешенно махнул рукой. – Я вам сейчас именно об этом мальчишке хочу рассказать, чтобы вы все поняли. Степана Бузулуцкого я с малых лет знаю. Мы ведь жили неподалеку друг от друга, в одном районе. Да, он с детства с хулиганами только и общался. Вечно в неприятности попадал. То в магазине сопрут что-нибудь, то чью-нибудь машину вскроют, дел хватало… Беспризорник. Поэтому на него такое толстое полицейское досье и собрано. Отца у него никогда не было, а мать – алкоголичка. Ей всегда на сына плевать было, она вечно только выпивку искала для хахалей своих. Личную жизнь устраивала, а мальчишка рос сам по себе, без всякого присмотра и контроля. Трудные подростки… Я помню их компанию. Соберутся вечно у местного продуктового магазина, сидят на бордюре, курят, ржут, матерятся на всю улицу. Им замечание сделаешь, они тебя же еще и пошлют куда подальше.

– Это тогда он себе этих татуировок наделал? – заинтересованно спросил Андрей.

– Да, примерно в ту пору. Они же все хотели крутыми казаться. А сами вечно у нас в участке на учете состояли. И Степан, и Рыжий, и Мясо… Да еще пара десятков человек. Конечно, те еще отморозки. Но однажды я такую картину наблюдал. Зима, скользко, у магазина весь тротуар покрыт льдом. Старушка одна вышла с полными пакетами продуктов в обеих руках. Поскользнулась, да и рухнула во весь рост. Все продукты разлетелись в разные стороны. И что