Сделаю, что смогу - Александр Беркут

протянул руку к столику стоящему в изголовье кровати и стал там шарить.

Посмотрев на мои странные поиски, он спросил, — что вы ищите, хозяин?

— Да тут где-то дубина была, хочу её найти.

— Зачем? — похоже мысли о деньгах на какое-то время оставили моего слугу.

— Да вот, хочу трахнуть тебя по голове, чтобы ты вспомнил, как перед самым отъездом в столицу ты одолжил мне триста золотых, — осмотрев стол, и заглянув под него, а потом ещё и под кровать, я, наконец, взглянул на Круглого.

Он медленно стал отходить от меня, пока не упёрся в сундук. На этот раз он сел тихо.

— Послушай, Томас, ты же знаешь, что я завтра уезжаю и скорее всего навсегда. Мне эти деньги не нужны, они у нас не в ходу, и поэтому я решил отдать их тебе. Теперь ты сможешь сделать предложение Эльзе, и её отец не будет против. К тому же у тебя теперь будет приличная работа. Да и вариант с фермерским караваном тоже отбрасывать не стоит. По всем меркам, ты становишься завидным, состоятельным женихом. — Я постарался привести все аргументы, в пользу того, чтобы он взял эти деньги.

— Странно, — Круглый более-менее пришёл в себя и уже не выглядел таким удивлённым и растерянным, как минуту назад, — а какие же у вас деньги в ходу?

Я вспомнил свой ответ на такой же вопрос магистра Филиппа, и уже спокойно ответил, — у нас, в основном, бумажные.

Вот не зря я Томаса называю «Круглым», это не только из-за его не физиономии, но вот и глаза он может округлять самым невероятным образом. И чтобы вернуть его глаза в нормальное состояние, надо было срочно сменить тему.

— У меня к тебе будет ещё одна просьба. Ты хорошо помнишь, где я вышел к вашей телеге, когда на вас напали?

— Да, конечно, а что?

— Просто из моей памяти, это место начисто стёрлось, а братья-магистры очень хотели его осмотреть. Кстати, а как там Готлиб, он поправился? — Я только сейчас вспомнил про возницу, которого тяжело ранили бандиты.

— Да, он очень быстро поправился, Эльза говорила, что это всё благодаря вам. Наверное, это так и есть. Он уже уехал назад в наш посёлок.

— Ну и отлично, — мне было радостно, что этому пожилому мужчине удалось так быстро восстановиться. — И ещё, Томас, в этом бауле, — я указал на мой походный мешок, — остались какие-то вещи. Посмотри, может быть что-то тебе понадобиться, а если нет — можешь продать его, или отдать господину Оливеру.

— Хорошо, магистр Берк, сделаю всё как вы сказали. — Круглый поднялся, — если вы не против, я хотел бы поговорить с госпожой Эльзой.

— Конечно-конечно, иди. — Кажется он решил брать быка за рога и сделать Эльзе предложение. Ну и правильно, чего зря время терять?

Когда он вышел, мне опять почему-то взгрустнулось. Нет, домой я хотел и даже очень хотел, но… Ладно, проехали…

Интересно, а сколько же сейчас времени, — подумал я, и привычным жестом поднёс правую руку к лицу. Часов, конечно, не было, а на их месте красовался браслет. Немного потянув левый рукав, я обнажил второй браслет и уставился на эти магические артефакты. Левый браслет уже немного изменил плетение и сквозь серость камушка стала проступать синева, видимо мои занятия по обустройству дороги не прошли для него даром. А правый был таким же, как и после битвы с архимагом. Видимо на нём работа в горах никак не сказалась. Я потихоньку стал сводить руки сближая браслеты. Когда между запястьями осталось несколько миллиметров, с правого слетела искра и звонко щёлкнула по левому. При этом правый немного нагрелся, а левый начал остывать. Когда они коснулись друг друга — правый заискрился, а на левом ярко вспыхнуло сияние. Постепенно искрить стали оба браслета, да и сияние стало общим, похоже они обменивались силами. Плетение на них тоже стало меняться и, хотя они и не стали одинаковыми, но какие-то общие черты в плетении проявились на обоих браслетах.

Я с удивлением смотрел на это дело. Интересно, а почему братья магистры не сказали, что так можно сделать? Да и мне самому что-то не пришла мысль попробовать соединить эти артефакты. Твою дивизию, до всего приходится доходить своим умом и методом «тыка». А с другой стороны, может это и лучше, просто надо больше практиковаться в этом деле. Правда времени у меня на это не было, я постоянно куда-то спешил. А теперь уже поздно, завтра я буду дома, и как оно будет там — никто не знает.

Глянув на сундук, я, протянув в его сторону правую руку, взял, да и поднял его над полом, как проделывал это с камнями в горах. Тихонько опустив его на место, тоже самое проделал левой рукой, и, как мне показалось, левой это получилось даже легче, хотя по жизни я «правша». Интересно, почему так вышло? Почесав голову и прикинув, как такое может получиться, я в конце концов пришёл к такому выводу — левый браслет мне удалось сделать самому, а правый пришлось переделывать из чужого вот, наверное, и вся разница. Хотя… может тут что-то другое. Не знаю, но моя версия вполне рабочая.

В это время раздался стук в дверь, и дождавшись моего разрешения войти, в комнату заглянула Эльза. Щёки у неё пылали ярким румянцем, а глаза светились радостью, — господин Берк, там пришёл господин Розенкранц, — выпалила она счастливо улыбаясь. Видимо у них с Томасом всё налаживается. Ну и пусть будут счастливы.

— Спасибо, Эльза, я сейчас спущусь.

В зале трактира произошли небольшие изменения — маленький круглый столик для vip-персон заменили на больший. Накрыли его какой-то красивой и видимо дорогой скатертью, в центре поставили свежий букетик цветов. Красивая серебряная посуда была расставлена надлежащим порядком. Возле стола стоял Иван и о чём-то разговаривал с трактирщиком. Подходя к ним, я услышал конец их разговора, господин Оливер уверял Розенкранца, что сделает всё, как они договорились.

— О чём шепчетесь? — спросил я, но трактирщик, кивнув Ивану головой, отправился за стойку.

— От тебя ничего не скроешь, — новый начальник городской стражи попытался сменить тему разговора, — а где магистры, запаздывают?

— Ладно-ладно, — я подмигнул ему, — раз это секрет, то для меня он должен быть приятным.

В это время в трактир вошли братья-близнецы.

— А вот и наши столичные гости, — Иван помахал им рукой.

Когда мы расселись за столом, я обратился к друзьям, — господа, во время моего опасного путешествия из Трента в Альфант, все тяготы и опасности вместе со мной делил