Светоч Йотунхейма - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Ты знал… этого человека? – Изумленно раскрыв глаза, Рагнхильд положила нож на стол.

Она перевела взгляд на Фьёра. Как Рёгнвальд мог его знать, откуда? Ведь Фьёр провел всю свою жизнь в Йотунхейме, с самой ночи рождения!

Фьёр сделал ей знак глазами: продолжай разговор. Он тоже перестал есть, вид у него сделался сосредоточенный.

– Расскажи мне… – она снова посмотрела на Рёгнвальда, – о нем.

– Этот человек – Ульв-Харек, старший сын Вестейна бонда, из Хадаланда. Хаки – его младший брат… то есть считался его младшим братом. Сначала они оба служили Эйстейну конунгу. Когда он был разбит, они поехали собирать войско, но угодили в засаду… моего дяди, Хальвдана Черного. Хаки сумел уйти, а Ульв-Харек был ранен в руку и попал в плен. Но я… мой родич Хальвдан Черный хорошо с ним обращался, и Ульв-Харек решил служить мне… ну то есть нам с Хальвданом. Стал его человеком. Он пришел сюда со мной вместе. Без него я и не смог бы пройти – его привел след крови Хаки, который столько лет считался его братом.

Фьёр слушал необычайно внимательно, впиваясь глазами в глазные отверстия личины.

– Но ведь… – с сомнением начала Рагнхильд, но Фьёр быстро сделал ей знак молчать.

– Давайте лучше подумаем, что нам делать, – вмешалась в эту странную беседу Матушка Идис, видя, что ответы на вопросы не проясняют, а только запутывают все. – Ты, э, Рёгнвальд конунг, хочешь увести отсюда Рагнхильд?

– Для этого я и пришел.

– Думаю, не сладится это дело, покуда жив Микиль-Тролль.

Матушка Идис произнесла эти слова обыденно, как сказала бы: «Через перевал не пробраться, пока не растает снег».

– Это он привел тебя, Рагнхильд, сюда из Среднего Мира, и только он сможет вывести тебя назад. Только его смерть разрушит эти чары и позволит выпустить тебя кому-то другому.

Рагнхильд в тревоге глянула на Фьёра. Фьёр выпрямился и застыл. Рёгнвальд тоже вопросительно взглянул на Фьёра, словно ожидая от него подсказки. И, наконец, Матушка Идис устремила на Фьёра взгляд своих мышиных глазок, предоставляя ему окончательное решение.

Несколько мгновений висело молчание.

– И какие есть средства к тому, чтобы его истребить? – спросил Рёгнвальд сразу у Фьёра и Матушки Идис. – Наверное, это не так просто сделать, как… срубить голову петуху?

– Это сделать совсем не просто, – ответила Матушка Идис. – Уже не раз его пытались убить самым лучшим и прославленным оружием. И даже мне неизвестно, что именно принесет ему гибель. Может быть, ты это знаешь, сынок? – мягко обратилась она к Фьёру.

Фьёр молчал, застыв. Потом покачал головой:

– Нет. Ни разу я не слышал, чтобы он говорил, что может принести ему гибель.

– И согласен ли ты позволить этому человеку… Рёгнвальду конунгу… попытаться поискать ее?

Рагнхильд видела, как блестят в прорезях личины глаза Рёгнвальда, как тревожно его взгляд перебегает с Матушки Идис на Фьёра и обратно. Даже не видя лица, она чувствовала его желание что-то сказать, но он молчал, давая говорить тем, кто лучше разбирался в деле. А Рагнхильд испугалась: не погубили ли они все, вздумав обсуждать смерть Микиль-Тролля при Фьёре? Ведь тот двадцать лет считал старого йотуна своим отцом. Пусть ему уже известно, что это не так, но двадцать лет общей жизни, у одного очага, пусть в нем горело синее пламя троллей, не так-то легко выбросить из сердца.

– Я… я сказал… кхм, Рёгнвальду конунгу… – хрипло выдавил Фьёр, – что я не позволю, чтобы человеческую девушку выдавали за тролля без ее согласия. И обещал, что он может во всем полагаться на меня. Я не стану… принимать в этом участие. Но я…

– Ты не станешь препятствовать… Рёгнвальду конунгу, если он попытается? – мягко спросила Матушка Идис.

– Я не стану вмешиваться. Ни на чьей стороне. – Приняв решение, Фьёр овладел собой. – И пусть они решают, у кого больше удачи – у потомка великана Форн-Йотуна или у потомка Ингве-Фрейра. Но поскольку в доме Микиль-Тролля живет моя мать, ты должен дать мне слово, что не войдешь в ее дом с оружием. Я не допущу, чтобы она пострадала.

– Твоя мать? – Гость в личине напрягся. – Как она могла сюда попасть?

Вдруг его осенило:

– Или я заблуждался, и ты – вовсе не Ульв-Харек, сын Вестейна бонда из Хадаланла?

При всей его странности это объяснение лучше всего объясняло все прочие странности.

– И да и нет! – Рагнхильд улыбнулась. – Его имя Фьёр, и он – сын Вестейна бонда. Его вырастили Микиль-Тролль и Мальфрид. Всю жизнь он считал их своими родителями и только недавно узнал правду: их настоящий сын – Хаки. Микиль-Тролль поменял младенцев местами в самую ночь рождения.

– Но почему ваш Фьёр выглядит точь-в-точь как мой хирдман Ульв-Харек? Они похожи, как родные братья! Любой обманулся бы, особенно найдя одного из них там, где ожидал найти другого!

– Да потому что они и есть родные братья! Ты не понял – Микиль-Тролль подложил своего сына в дом Вестейна, а его сына забрал к себе. Сын Микиль-Тролля вырос, думая, что он сын Вестейна. А сын Вестейна – думая, что он сын Микиль-Тролля.

– То есть Фьёр и Ульв-Харек – родные братья?

– Ну да. А Хаки никому из них не брат!

Гость помолчал, вспоминая разговор по пути сюда. «Хаки – на самом деле мне никакой не брат», – сказал ему Фьёр, которого он принимал за Ульв-Харека. Он заблуждался и многое понимал неправильно, но правдой было и то, и другое: Хаки – не брат ни Фьёру, ни Ульв-Хареку.

– Вот почему Ульв-Харек не прошел сюда! – осенило его. – Он должен был следовать за мной, так сказала та женщина, Гуннвара. Она сказала, что ее духи нашли путь по следу родной ему крови, что здесь его брат. Но как же…

– Все верно – здесь его брат Фьёр, – подхватила Матушка Идис, сидевшая у очага. – Они не знают друг друга, но кровь одного чует другого и прокладывает к нему путь. Они же вдвоем и выведут тебя назад, когда придет время. Но пока тебе рано об этом думать.

– Постой, но если ты не Ульв-Харек, как ты оказался возле того хёрга, где я вышел? Почему начал мне помогать?

– Меня прислала моя мать. Она сказала, что сегодня появится кое-кто, кто разрушит замыслы чудовищ и даст свободу похищенным девам. И приказала мне помогать тебе. Так ты согласен на мое условие?

– Согласен. – Видно было, что гостю не нравится это условие, но он признает право Фьёра его ставить. – Обещаю.

– А я помогу вам советом. Если