Чигиринский Олег - Госпожа победа

Остановились на середине моста, напротив друг друга.

— Полковник Верещагин, — Артем надел берет и откозырял. — С кем имею честь?

— Генерал-майор Шарламян…

— Генерал-полковник Дударев…

Он всматривался в лица, искал признаки усталости, неуверенности, может быть — страха…

Можно ли дослужиться до командира дивизии в СССР — и остаться честным человеком? Насколько сильным должно быть искушение? Глеб, скорее всего, рассмеялся бы ему в лицо на то предложение, которое он собирался сделать комдивам — но честность Глеба не была подточена десятилетиями соблазнов… Потому он и был капитаном, а они — генералами…

Артем присел на бетонный блок ограждения, поставив свой рюкзачок между ног, сделал приглашающий жест в сторону блока напротив. Комдивы переглянулись и сели.

— Давайте так, господа… — сказал он. — Сначала я опишу вам наше положение — каким оно вам рисуется… Положение раковое. Всю нашу технику вы уже сосчитали, численное превосходство в людях за вами, первые части 169-й дивизии уже в Николаеве. Наши авианалеты тормозят их ненадолго. Вы можете нас здесь стереть в порошок. Мы, конечно, попытаемся прорваться в порт. Девять против одного, что нам это не удастся. Мы красиво подохнем в Черноморском, по пути раздолбав все, что сможем раздолбать. А после того как отчалят ребята, удерживающие порт, по городу пройдется артиллерия флота и авиация. Это я вам обещаю. Но вы этого не увидите, потому что сначала отработают по вашим позициям. Не думаю, что при таких раскладах вы получите какие-то награды. Скорее наоборот: такие потери очень отрицательно скажутся на вашей карьере… Это с одной стороны.

Верещагин свободной рукой расшнуровал завязки рюкзака и открыл взорам другой договаривающейся стороны чемоданчик, обтянутый черной, уже порядком поцарапанной кожей. Набрал на крышке код и открыл замок.

— Это — с другой стороны, — сказал он, давая возможность оценить увиденное. — Не волнуйтесь, в бинокль этого с ваших позиций разглядеть нельзя.

Генералы молчали, и каждая новая секунда молчания падала с плеч Артема свинцовой гирей: он выиграл! Если бы он проиграл, ему сразу сказали бы: убери-ка ты это подальше, господин полковник…

— Сколько здесь? — севшим голосом спросил Шарламян.

— Четыре килограмма.

— Настоящее?

— Проверьте. Вот соляная кислота.

Над советской копейкой, взятой в качестве контрольного материала, закурился легкий дымок. Цифирка «1» и буквы «СССР» пошли пузырями. Со стаграммового слитка капелька кислоты скатилась в пыль — и пыль тоже закурилась, тоже зашипела… Дударев заметно побледнел.

Артем бросил контрольный слиток обратно в чемоданчик и ногой захлопнул крышку.

— Ну что, будет разговор?

— Вы это… — запнулся Шарламян. — Нам?… Советским офицерам?… Предлагаете взятку?

— Да, — просто ответил Артем. — Отказаться — ваше дело… Мое — предложить.

— А что это… у вас в руке?

— Пульт управления. Кроме всего прочего, в чемоданчике мина. Я ведь не должен допустить, чтобы золото попало в ваши руки, если вы откажетесь. Или если кто-то надумает решить дело одним выстрелом — например, сейчас. Пока я прижимаю пальцем эту кнопку, мина не взорвется.

— А если мы… не договоримся? — Дударев достал из кармана платок и утерся.

— Тогда мы разойдемся на позиции… После чего я отпущу кнопку. Столько добра пропадет. Жаль.

— Вы себе представляете, как мы вернемся… с этим?

— Вполне представляю. — Арт пихнул чемоданчик ногой. Кувыркнувшись в воздухе, в радуге брызг он канул в муть канавы.

— Когда все закончится, вы без проблем вернетесь сюда и заберете его. — Верещагин пнул ногой еще один увесистый камушек, тот отправился за чемоданчиком, снова подняв тучу брызг. Нога заболела: чемоданчик был нелегкий даже для армейского ботинка.

— А где гарантия… что если мы… договоримся, вы не… того?

— Мое честное слово. И другой гарантии у вас не будет.

— Это несерьезно.

— Да? А где гарантия, что, получив от меня этот пульт отключенным, вы решите выполнить условия и не пустите против нас артиллерию и танки?

— Наше честное слово, — набычился Дударев.

— Хорошо, — сказал Арт. — Не то чтобы я вам не доверял, но нарушение слова с рук вам не сойдет. Вы не знаете шифра, а если вы наберете неверно, мина сработает. Шифр я скажу, когда вы выполните наши условия.

— Сдаться мы не сможем. Ни за какие деньги.

— А я об этом и не прошу. Не нужно настоящего штурма — и все. Обойдите лиман кругом, но не очень торопитесь.

— Легко сказать, — платок Дударева был уже мокрый, хоть выжимай. — Мы же не сами по себе тут. Нам же… отвечать…

— За что? За то, что вы блестяще обошли нас с флангов, приперли к морю и скинули в воду? Помните: на одной чашке весов — это… А на другой — гибель ваших полков. Я это без дураков говорю: гибель. Вы видели нас в деле. Вы знаете, на что мы способны. И слов на ветер я не бросаю: погибнем мы — от Одессы тоже мало что останется.

— Ладно, ладно, хватит нас пугать… — Шарламян выставил перед собой ладонь. — Давайте лучше подумаем, что нам делать с артиллерией…

…А может, все было и не так. Может, все в очередной раз решили некомпетентность советских командиров, отчаяние корниловцев, огневая мощь двух крымских многоцелевых фрегатов, отлично налаженное взаимодействие между родами войск среди форсиз… Чудо, наконец. Обыкновенное, как говорится, чудо…

— Есть связь, ваше высокоблагородие! — радист десантного катера протянул Артему наушник.

— Господа генералы? — Артем, услышав ответ, усмехнулся краем рта, представляя себе, как Шарламян и Дударев делят наушники и как каждый был бы рад, чтобы другого здесь не оказалось. — Слушайте очень внимательно и запоминайте слово в слово: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет». Евангелие от Марка. Номер стиха и номер строки. Русский синодальный перевод Библии. Конец связи.

— Зря вы сказали этим шакалам, — проворчал Ровенский, морщась. — Пусть бы взорвались.

— Вы неправы, господин полковник, — Верещагин закрыл глаза. — Они еще не поняли, что теперь они наши. Скоро они это поймут. Да еще хоть Евангелие прочитают, и то польза…

— А почему этот стих? — полюбопытствовал связист.

— А это единственный, номер которого в русском переводе я точно помню.

Глава 9

Проблемы большие и маленькие

Нужно дать побежденному противнику любую возможность сохранить лицо.

Главное — чтобы он не сохранил ничего, кроме лица.