Приключения Благородного Дика. Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская

Подняв ладони, Леогон успокоил начинающееся волнение. И с кислой миной признался, что у Вольной Бранды нет таких денег.

— Разумеется, они у вас есть, — спокойно возразил Дик. — У каждого по отдельности или вскладчину. Но вы отнюдь не рассчитывали потратить столько на исполнение своего плана. Поэтому и позвали меня.

— Вы стараетесь нарочно обидеть нас, рыцарь? — разыграл уязвленное самолюбие любезный маркиз. — Что нам сделать, чтобы заслужить ваше уважение? Возможно, вы сердитесь, что мы до сих пор не открыли вам своих лиц? Это очень легко исправить, мы готовы доверить вам наши тайны и жизни… — с этими словами Леогон первым снял маску, открыв сильно загорелое молодое лицо с орлиным профилем и уверенной улыбкой удачливого игрока и при этом любимца дам. Несколько других вольнобрандцев неохотно последовали его примеру. На вид, все — богатые торговцы или даже советники магистрата.

— Не трудитесь, — прервал их колебания Дик. — Чтобы открыть лицо, его сначала надо иметь. Для меня все сборища, вроде вашего, — одинаковы, как и все их участники.

— Что себе позволяет этот мальчишка! — возмутился один из тех, кто сидели в самой густой тени.

— Разве наша цель недостаточно благородна? — напряженно спросил Леогон, поняв, что это не шутки. — Почему вы отказываетесь?

— Сколько длится ваше восстание?

— Все полгода с тех пор, как старый Викгент почил.

— Сколько за это время погибло в боях или казнено за участие в восстании детей младше шестнадцати?

Общество Вольная Бранда растерянно притихло.

— Гм… я полагаю…— хмурясь, начал маркиз.

— Не верю на` слово таким, как вы, — пресек всякие попытки смягчить ответ Дик. — Покажите официальную запись о казнях. И отдельно, сколько из них несовершеннолетние?

— Если вы так настаиваете, — лихорадочно пытался удержать ситуацию в руках Леогон, — мы достанем и предъявим вам все документы. Они в крепости… Это потребует драгоценного времени и риска… Но клянусь своей честью… не помню точную цифру, но ручаюсь вам, рыцарь, этих случаев в целом никак не больше десятка!

Лицо Дика приняло непроницаемое выражение, словно изнутри закрылись ворота. Когда он иронично шевельнул бровью, казалось странным, что такое твердое лицо ещё может двигаться.

— Поэтому сразу и сказал «нет». Мне достаточно, если эта цифра чуть больше нуля.

— Я отказываюсь понимать, рыцарь, — пораженно развел руками маркиз Леогон. — Допускаю, вам не нравимся ни мы сами, ни средства нашей борьбы. Но взгляните в окно, Дик… Там, прямо за этими крепостными стенами обретается еще менее лицеприятная компания, и в подвале у них содержится юный наследник престола, которому тоже угрожает смерть! Неужели вы не вмешаетесь? Вы оставите ребенка им на съедение?

— Наследники — не дети, — всё с тем же каменным лицом и закрытым на семь замков сердцем ответил Дик. — Они — избранные! Если такова их судьба, пусть гибнут, лишь бы не увлекали за собой остальных!

— Очень странная философия, — криво усмехнулся маркиз, и его усы дернулись. — Чисто детская?

— Возможно. Но сам слишком дорого заплатил за нее[2]. Вы просите не спасти жизнь, а содействовать вашей политике. Если бы кого-то заботила судьба мальчика, вы давно подкупили бы стражу в крепости и устроили ему побег. На это вашего золота хватит. Я не стану помогать вам. Прощайте.

Он отошел от стола и хотел взять меч. Но охрана с многозначительным видом преградила ему дорогу к двери. Дик обернулся и рассмеялся:

— Так и знал, что вашему слову нельзя доверять! Вы обещали мне свободу и безопасность!

— Вы сами вынуждаете нас к крайним мерам, — смущенно развел руками вольнобрандский маркиз. — У вас есть ещё время изменить решение, рыцарь.

— Нет.

* * *

Сидя в крепости, юный король не скучал. Он постоянно думал о происходящем с ним за последние месяцы, и каждая секунда времени оказалась заполнена чем-то важным. Кроме того, он боялся, что любая из этих секунд может оказаться решающей. Что вот-вот лязгнет железный засов, откроется дверь в помещение стражи, трепещущие тени факелов запляшут по стенам и процессия из не менее полудюжины солдат явится за ним, чтобы требовать окончательного решения. А потом…

В дальнем конце узкого длинного подземелья лязгнул железный засов и дверь со скрипом открылась. Света прибавилось, в караулке зажгли еще факелы. Юный король подскочил с колен, — он сидел на полу, на расстеленном шерстяном плаще, ведь скамеек в камерах нет, — и бросился к решетке. Он предпочел бы забиться в самый дальний угол и укрыться плащом с головой, но любопытство сильнее страха за свою жизнь. Сперва издали рассмотреть, кто пожаловал в гости, а уж потом решать, прятаться или нет.

Да и куда спрячешься? Голые стены. Он же не крыса, а мальчик и не маленький для своих лет, хотя дедушка говорил, что «заморыш, кожа да кости».

«Значит, меня никогда не съест людоед!» — хохотал будущий наследник, радуясь своему остроумию. И дедушка Викгент сурово улыбался сквозь бороду.

Издали послышался другой лязг, точно наматывали на катушку железную цепь, подъемного моста. Потом два удара молота по железу и громкие голоса солдат, их что-то развеселило. Огненный шар — так для наследника выглядела процессия с факелами, — покатился по коридору сюда, к его клетке. Нет, это не процессия смерти. Это кто-то пришел позабавиться, глядя на короля за решеткой. И наверняка, они — пьяные. Снова молодые придворные из свиты герцога Стовольда, будь они прокляты!

Король глубоко вздохнул, поднял с пола темно-красный домашний плащ, отряхнул его и неторопливо пристегнул к петлям домашней жилетки грубой вязки из шерсти норладских лам. Пригладил светлые волосы, надеясь, что принял самый достойный вид, на какой способен без помощи зеркала. Выпрямился и встал напротив решетки, держась руками за прутья.

Процессия уже подходила.

* * *

[1] (прим. Лины) Это точно! Невероятно, что человеку, который постоянно нарасхват, постоянно в дороге, так трудно лишний раз шевельнуть рукой, ногой или языком. Не говорю уж о принятии решений. Если течение настолько сильно, что тянет его, Дик плывет по течению. А нет — только смотрит на воду, образно говоря. Мучаюсь с ним, как с тяжеленным камнем, который не катится даже с самой крутой горы! Зато мысли у него летят мгновенно. Ты за месяц слов не подберешь, чтобы в чем-то его убедить, а он за секунду придумает, как отказаться! Выкручиваться из безвыходных тупиков