Первый закон: Кровь и железо. Прежде чем их повесят. Последний довод королей - Джо Аберкромби

Ознакомительный фрагмент

Байяз улыбнулся.

– Справедливый вопрос. Малахус, расскажи нам, в чем здесь смысл?

– Если человек хочет изменить мир, сначала он должен понять его. – Ученик сыпал словами, словно читал наизусть; он явно радовался тому, что знает ответ на этот вопрос. – Кузнец должен изучить законы металлов, плотник – законы дерева, иначе их работа не многого стоит. Низшая магия необузданна и рискованна, ибо она исходит с Другой стороны, а черпать силу из нижнего мира опасно. Маг укрощает магию знанием и так творит высокое искусство. Но, подобно кузнецу или плотнику, он должен стремиться изменять лишь то, что понимает. С каждой новой частицей знания его могущество возрастает. Поэтому маг стремится узнать все, чтобы понимать мир в целостности. Дерево крепко лишь настолько, насколько крепки его корни, а знание – корень могущества.

– Можешь не говорить – думаю, это Иувиновы «Основы высокого искусства».

– Самые первые строки, – кивнул Байяз.

– Прости, если мои слова тебе не понравятся, но я живу в этом мире уже больше тридцати лет и до сих пор не понимаю ничего из того, что со мной происходило. Познать мир целиком? Понимать все, что в нем есть? Вот так задачка!

Маг рассмеялся:

– Да, задача, разумеется, совершенно неосуществимая. Чтобы по-настоящему понять одну-единственную травинку, потребуется целая жизнь на ее изучение, а мир постоянно меняется. Вот почему мы, как правило, специализируемся на чем-то одном.

– И что выбрал ты?

– Огонь, – сказал Байяз, беззаботно глядя в пламя костра, отблески которого плясали на его лысине. – Огонь, и силу, и волю. Но даже в избранных мной областях после долгих лет исследований я все равно остаюсь начинающим. Чем больше ты узнаешь, тем больше понимаешь, как мало знаешь. Однако усилие само по себе стоит того. Знание есть корень могущества.

– Значит, если у вас достаточно знаний, то вы, маги, можете все, что угодно?

Байяз нахмурился.

– Существуют определенные пределы. И существуют определенные правила.

– Вроде Первого закона?

Учитель и ученик одновременно подняли головы, чтобы взглянуть на Логена.

– Запрещено говорить с демонами, правильно? – уточнил тот.

Ки явно позабыл о том, что говорил в бреду, и раскрыл рот от изумления. Байяз прищурился, глядя на Девятипалого с едва уловимым подозрением.

– Ну что же… Да, это так, – промолвил первый из магов. – Запрещено напрямую касаться Другой стороны. Первый закон должен выполняться всеми без исключений. Равно как и Второй.

– А это что такое?

– Запрещено поедать человеческую плоть.

Логен приподнял бровь.

– Вы, волшебники, имеете дело с интересными вещами, – заметил он.

– О, ты и не представляешь себе, – улыбнулся Байяз. Он повернулся к ученику, протягивая тому бугристый бурый корень. – А теперь, мастер Ки, не будешь ли так добр сказать мне, как это называется?

Логен не мог не ухмыльнуться про себя: растение он знал.

– Давай, давай, мастер Ки, мы не можем ждать всю ночь, – продолжал волшебник.

Логен не мог больше видеть страдания ученика. Он наклонился поближе, делая вид, что поправляет палкой огонь, кашлянул, чтобы замаскировать свои слова, и тихо шепнул Малахусу:

– Вороний коготь.

Байяз сидел довольно далеко, а ветер по-прежнему шелестел в листве деревьев, так что маг никоим образом не мог услышать подсказки.

Ки сыграл роль отлично. Он продолжал вглядываться в корень, наморщив лоб, словно бы в глубоком размышлении. Наконец он предположил:

– Может быть, это вороний коготь?

Байяз поднял бровь.

– Хм, а ведь и правда. Отлично, Малахус! Не расскажешь ли, как его используют?

Логен кашлянул еще раз.

– Лечат раны, – прошептал он, рассеянно глядя в кусты и прикрыв рот ладонью. Может быть, он не так много знал о растениях, но в вопросе о ранах у него богатый опыт.

– Кажется, он хорошо лечит раны, – медленно проговорил Ки.

– Превосходно, мастер Ки! Это действительно вороний коготь, и им действительно лечат раны. Я очень рад видеть, что в конце концов мы все же продвинулись вперед. – Он покашлял, прочищая горло. – Однако мне любопытно, почему ты выбрал именно это имя. Вороньим когтем его называют только к северу от гор. Я никогда не учил тебя такому названию. Интересно, с кем из тех краев ты знаком? – Он перевел взгляд на Логена. – Ты никогда не думал о том, чтобы избрать своим поприщем магические искусства, мастер Девятипалый? Возможно, у меня освободится место ученика. – Он снова посмотрел на Ки, сузив глаза.

Малахус повесил голову.

– Виноват, мастер Байяз.

– Тогда, может быть, ты помоешь нашу посуду? Возможно, эта задача более соответствует твоим дарованиям.

Ки нехотя сбросил с плеч одеяло, собрал грязные миски и побрел через кусты к ручью. Байяз наклонился над котелком, висевшим на огне, и принялся сыпать в бурлящую воду какие-то высушенные листья. Колеблющийся огонь костра освещал его лицо снизу, вокруг лысой головы клубился пар. Пожалуй, в конечном счете он все же выглядел вполне подходящим для своей роли.

– Что это у тебя? – спросил Логен, протягивая руку за своей трубкой. – Какое-нибудь колдовство? Магическое зелье? Еще одно великое произведение высокого искусства?

– Это чай.

– Что?

– Листья одного растения, которые заваривают в воде. В Гуркхуле чай считается немалой роскошью. – Маг налил немного варева в чашку. – Не желаешь попробовать?

Логен подозрительно потянул носом.

– Пахнет немытыми ногами.

– Ну как угодно. – Байяз покачал головой и снова уселся у огня, обхватив дымящуюся чашку обеими ладонями. – Но ты упускаешь возможность насладиться одним из величайших даров природы. – Он сделал глоток и удовлетворенно причмокнул. – Успокаивает ум, придает силы телу. Чашка хорошего чая поможет справиться почти с любой проблемой.

Логен забил в трубку комок чагги.

– Любой? А как насчет топора в черепушке?

– Да, это исключение, – с улыбкой признал Байяз. – Скажи мне, мастер Девятипалый, откуда столь кровавая вражда между тобой и Бетодом? Разве ты не сражался за него много раз? Почему он так ненавидит тебя?

Логен помолчал, затянулся дымом из трубки, выдохнул его.

– Есть причины, – сухо сказал он.

Старые раны еще не затянулись, и Логену не хотелось бередить их.

– Ага, есть причины. – Байяз заглянул в свою чашку. – А как насчет твоих причин? Разве ваша вражда не обоюдная?

– Возможно.

– Тем не менее ты согласен ждать?

– Приходится.

– Что ж, ты очень терпелив для северянина.

Логен вспомнил Бетода, его омерзительных сыновей и множество хороших людей, которых они убили ради своей выгоды. Которых он убил ради их выгоды. Вспомнил шанка, и свою семью, и развалины деревни на морском побережье. Вспомнил погибших друзей. Он поцокал языком и уставился в огонь.

– Я в свое время сводил счеты с людьми, – проговорил он, – но в итоге получал только новые поводы для вражды. Месть порой доставляет удовольствие,