Криндж и имплант пророка - Харитон Байконурович Мамбурин
— Я не понял, ты ужасаешься или радуешься? — поинтересовался потоптанный я, — Это же в твоем стиле и духе!
— Я… — Вириенну было не узнать, так она раскраснелась и разволновалась, — Я балуюсь! Чуть-чуть! Понемножку! А это…
— А это, — меланхолично добавил я, погладив левой культей цверга по заднице, — вообще нас не волнует. Ну начался шухер и чо? Мы плывем и плывем, приплывем и всё. Как-нибудь разберутся…
— Не волнует⁈ — меня начали пытаться задушить, — Да ты прав! Это нас, цвергов, не волнует! Разберутся! Лет за пять, пока подвезут все нужные запчасти к Земле! Ты себе масштабы представляешь⁈ Представляешь⁈ А что, если костюм у этого, как его, Барвина, записывал ваш разговор⁈ Что если все теперь знают, кто сломал Корону Гималаев⁈ Ты станешь самым… самым разыскиваемым существом на планете!
— Да сфигали баня сгорела⁈ — удивился я, впрочем, слабо. Жизнь уже научила, что вот такие версии обладают почти стопроцентной жизнеспособностью.
— Потому что ты — Криндж!! — взвыв это, цверг шлепнулась мне на грудь и принялась страстно целоваться.
Страстно целуемый, я задумался, впрочем, ненадолго. Мне было предельно фиолетово (из-за лезущих в глаза волос девушки) на все эти события. Вот вообще. Подумаешь, говно случилось. Подумаешь, в очередной раз его повесят на меня. Подумаешь, захотят поймать.
Блин, ребята, меня несколько дней назад даос приложил! Я по ниточке прошелся! Да, черт побери, я по ней уже давно гуляю, как по бульвару!
Засасываемый истерящей малюткой, безрукий и обожженный, я лежал, полностью начхав на этот большой и страшный мир, который только что стал меньше, но в десять раз страшнее. Тут уже поздно было пить боржоми, колеса истории провернулись в очередной раз, с хрустом ломая всё и всех, кто попал в эти жернова. И будут ломать дальше. Это как-то скажется на моих дальнейших планах?
Нет.
Пусть мир и летит к чертовой матери, но для меня, как для обыкновенного зрителя на заднем ряду в кинотеатре, ничего не изменилось. Бешеный пес, порвавший свой поводок, все равно остается самим собой, с режиссированное и регулируемое насилие — ничем не лучше полного хаоса. Из последнего хотя бы может родиться порядок, а вот из бесконечного конвейера…
Эх, скорее бы в штанах всё отросло. А то лежать и думать — так скучно!
Эпилог
Население Земли далеко бы не сразу поняло, что происходит, если бы не отрубился Голо-Нет. Сеть, совершенно бесплатно предоставляемая всем и каждому, у кого есть устройство, была отдушиной у любого, кто мог себе позволить устройство с доступом. Кто-то смотрел новости, кому-то нравились сериалы о жизни на других планетах, большая часть качала себе свежие мнемо-записи разной порнографии, ну а кто-то общался, пытаясь себя считать частью этой большой вселенной.
Не важно. Главное внизу поняли сразу и везде. Орбита уснула. Умерла. Затихла. Потеряла влияние. Осталась беспомощной. Великий надсмотрщик, режиссер и податель благ неожиданно ушёл на пенсию, позволяя миллионам перспектив расцвести на планете.
Идиоты, не имеющие хоть сколько-нибудь соображения, тут же устроили крестовые походы на мегаполисы, сгорая тысячами в огне лазерного вооружения, истребляемые отрядами Омнипола, да и просто вооруженных горожан, решивших поохотиться. Таких хватило в первые же дни, причем, достаточно безумных, чтобы идти в очередной штурм прямо по пеплу и сожженным костям предшественников. Что сказать? Далеко не все жители планеты могли похвастаться выдающимися интеллектуальными способностями.
А вот те, кто был поумнее, хотя бы слегка, уже обращали своё внимание не на прекрасные города, полные света и изумительных машин, а на нечто куда более прозаическое и доступное. Бесчисленные склады Хаба, храмы Церкви звездного света, лаборатории Института. Все эти строения, разбросанные по планете, ранее находились под относительной, но довольно эффективной защитой орбиты, которая в любой момент могла вычислить грабителей, дав наводку боевым подразделениям Большой Троицы. Теперь же эта защита ушла в прошлое… и начали уходить туда же маленькие филиалы могущественных корпораций. Их лихорадочно грабили везде, вынося всё ценное и угоняя персонал в рабство. Сопротивление оказывали только фанатики, за что их с немалым удовольствием истребляли на месте.
…и это была только вершина, только самая вкусная и сочная ягодка на прекрасном, большом, чрезвычайно калорийном и вкусном торте насилия, захлестнувшим планету раньше, чем первый из миллионов жителей орбиты задохнулся из-за неисправности в аварийной подаче воздуха.
— Начало. Это только начало, — пробормотал сидящий в заставленной компьютерами комнате человек с ярко-оранжевыми светящимися глазами, — Пока с поводков сорвались бешеные псы, но вскоре за ними придут люди. Сейчас открыто окно возможностей для каждого, обладающего ресурсами построить нечто втайне от орбиталов… или изъять нечто, чего бы в ином случае изъять бы не дали.
Проговорив это, доктор Дональд Ти Эркштейн развернулся на стуле, чтобы с удовлетворением осмотреть «изъятый» материал. Выглядел тот, как стеклянный саркофаг высотой чуть более двух метров, заполненный прозрачной жидкостью. Содержимое из себя представляло обнаженную женщину атлетических пропорций, пребывающую, казалось, без сознания. При более детальном осмотре становилось видно, что пребывающий в резервуаре объект не является живым. На не отличимом от живого теле, тут и там, были правильной формы отверстия, из которых шли тонкие черные шланги и провода, уходящие в самый низ платформы.
Синт, великолепный старый синт, использовавшийся клоунами как регулятор-осеменитель культурно значимого элемента искусственной цивилизации. Когда-то…
Доктор покачал головой, продолжая смотреть на обнаженную женщину с сожалением человека, знающего её истинную цену. Он прекрасно понимал, что Институт, всё это многомиллионное чудовище, обладающее немыслимой властью, ресурсами и возможностями, ничто иное как один комплексный инструмент на планете. Что задача этого предприятия сводится только к сбору данный и инициации экспериментов, что бы не думали сами представители Института. Только вот… использовать универсального гиноида как сторожа при племенном киборге-быке — это было перебором даже с точки зрения такого радикала, как доктор Эркштейн.
Предупреждающий зуммер на пульте отвлек человека с оранжевыми глазами от его мыслей.
— Наконец-то, — вздохнув, ученый, встав, отправился встречать прибывших.
Его путь занял немало времени, бункер, доставшийся ученому от неких неосторожных коллег с орбиты, забывших, что в вентиляцию надо ставить фильтры и от современных вирусов, был велик и обилен на помещения. Тем не менее, бодро вышагивающий Эркштейн успел к шлюзу до того, как тот раскрылся, впуская в помещение мужчину в строгом деловом костюме, идущего в сопровождении четырех мощных гуманоидов, носящих силовые костюмы совершенно нетипичного для Земли вида. Выглядела эта
