Главное выжить - Елена Николаевна Маруфенина

тоже без мамы всю жизнь. И этого не исправить. Ты помнишь, как Лена Лисе сказала? Поплачь сегодня, а завтра не надо. Жить завтра будем. Так судьба распорядилась.

–А, где твоя мама? А папа? – Перестав плакать, заинтересовалась Лера

–Погибли, очень давно, я меньше тебя была, как Никитка. Меня бабушка воспитывала. А за мамой я до сих пор скучаю. И ты всё время будешь скучать, но это не мешает жить и радоваться жизни. А она прекрасна, поверь мне.

–Это, что за мокрота? Вы, что кухню утопить решили? – В дверях стоял Влад, как он вошёл я не слышала.

–Вот, Лера за мамой скучает, – объяснила я.

–Да, – тяжело вздохнул он, – без мамы плохо. Я уже взрослым был, когда моей мамы не стало. И то скучаю. А ты просто представь, что маме там лучше, ей очень хорошо. И она всегда рядом с тобой, просто ты её не видишь. Вот ты сейчас плачешь, а мама тебя по голове гладит.

Лера завертела головой, – Правда? Она здесь?

–Правда, правда. Она всегда будет с тобой. Когда Алёна в тебя целилась, это она не дала выстрелить. Она всю жизнь будет тебя защищать. Ты с ней поговори и тебе легче будет.

Девочка совсем перестала плакать. Повертела головой. Как будто хотела рассмотреть, что-то в кухне, вздохнула и сказала.

– Мамочка, ты меня, правда, слышишь? Ты мне приснись ладно. Я тебе обещаю, плакать больше не буду.

–Умничка, – поцеловала я девочку, – не надо часто плакать, а то глаза будут не красивые. Как потом замуж выходить? – Девочка рассмеялась. Настроение у неё улучшилось. Ну и, слава Богу.

Спать мальчишек укладывал Влад. Они долго плескались в ванной, а потом он сразу двоих понёс в кровати. Это привело мальчиков в полный восторг.

–А возьми меня с собой, – прошептал Ярик. Никитка внимательно уставился на Влада.

–Нет, брат, там моя кровать и моя женщина. И я ни с кем её делить не собираюсь. Спим каждый на своём месте. –Строго сказал он. Мальчишка вздохнул и отвернулся к стене. Никитка, поняв, что с Владом не договоришься, укрылся одеялом. – Всё я тушу свет, спокойной ночи.

–А я им не смогла отказать вчера и мне пришлось спать на той кровати, – улыбнулась я указав на кровать Никитки.

–А ты им и не должна отказывать, ты это ты. А я строгим должен быть. Ты меня прости, дурак я набитый. Чуть своё счастье не профукал. Дебил. – Влад подошёл ко мне, обнял, – а теперь наше время, мы столько упустили, надо наверстать.

Утро было суматошным. Мальчишки никак не желали просыпаться. Пока Влад командным голосом не сказал: «Рота подъём», опешив они подскочили и уставились на него.

–Во, а-то мальчики вставайте, – с сарказмом передразнил меня Влад. Теперь каждое утро будет начинаться так. Воспитаем бойцов Российской армии. Или не Российской. Нет, Российской. «Россия воспрянет ото сна», продекламировал он, помогая мне одеть мальчишек.

–Алёна, – зашептала мне на ухо Лера, когда я пришла будить её, – мне мама приснилась и улыбалась, только я так и не поняла, что она мне говорила.

–Ну, вот видишь, ты её попросила, она и приснилась. Только часто так не делай. У них там свой ритм жизни.

–Хорошо не буду, – согласилась девочка.

Позавтракав и объявив, что принимать сегодня не буду пошла к машине. Ехать не близко, а ещё и на ферму надо завернуть. На улице ко мне подошла Лиса.

–Привет, ты, наверное, уже слышала, что я хочу отсюда уехать? – Спокойным голосом спросила она.

–Да, слух дошёл. Но пока ты сама мне не скажешь, я не поверю.

–Говорю. Я буду жить в станицы, дом присмотрела, мне так легче будет. К Доку на консультацию буду приезжать. В станице хоть кто-то из военных нужен. Вот я там и поселюсь. Балу мне рацию выдаёт. Так что я на связи.

–Ух, на все вопросы сразу ответила, – улыбнулась я. – Хорошо, рожать то сюда приедешь?

–Конечно, сама не справлюсь. Я даже и не представляю, как это. Всю сознательную жизнь солдатом была, а тут, раз и бабой стала. – Улыбнулась Лиса. А вот ещё, что там мальчик Валерке помогал, пусть теперь живёт в доме. Он шарит хорошо в компах. С Балу у него тоже хорошие отношения. Что скажу вам, редкость. Балу ещё тот кадр. Ладно, я не прощаюсь, просто меняю место дислокации. Пока. – Она повернулась и пошла в посёлок.

Уже в машине я спросила у Влада о вчерашней поездке. Вечером некогда было. Воспоминания о вчерашнем вечере вызвало у меня улыбку.

–Нормально съездили, прикинь, Танька бухать перестала. Чего ты лыбешься? – Взглянув на меня, удивился Влад.

–Вечер вчерашний вспомнила, – томно ответила я.

–Да, можем сегодня продолжить, я думаю, ты не против, – наклонившись ко мне, шепнул он.

–Совсем не против, а сейчас работа, – отодвинулась я от Влада, пытавшегося меня поцеловать.

–Обломщица, – вздохнул он. – Ладно уж, работа.

На дворе вторая декада марта, а весна чувствуется. Солнце начинает греть, а не просто светить. Лес, ещё неделю назад стоял совсем чёрный, а сейчас и листвы нет, а видно, что проснулся. Надо сходить в лес прогуляться, первоцветы уже, наверное, есть.

До фермы сорок минут ехать, вот Михалыч просеку сделает, и на квадроциклах минут десять-пятнадцать дорога будет занимать.

Николай Фёдорович, как всегда, бодрый, ждал нас.

– Чайку выпьем, а то я с утра ещё не ел, – заговорил он, – проходите.

–Чайку, так, чайку, – согласились мы.

К чаю подали сыр, сырники, свежие сливки, оладушки со сметаной. Если так чай пить, то в дверь точно скоро не пролезем. Вкусно Маша, готовит. Я обратила внимание, что пленные на ферме без цепей. Сидят вместе со всеми за столом, нормально общаются. Наклонилась к Фёдоровичу, спросила.

–А цепи сняли, не боитесь, что сбегут или напакостят?

–Что сбегут, не боимся, пусть. Куда они побегут. Чтобы банду опять сколотить, лидер нужен. А они так, телки бессловесные. Куда ткнёшь, туда и пошли. Уверен в банде по ошибке оказались. Сколько так людей себе жизнь испортили и не счесть. И только потому, что не могут, нет говорить. Характера нет. А пакостить, зачем? Им у нас нравится. То, что они в банде побывали, этим себя и так наказали. Хороший психолог твой суженый. Ну, что поехали, до темна управиться надо.

–Алёна, – окликнула меня Маша, – подожди, сырников в дорогу положу и молочка налью.

Вот, как у неё получилось таким голосом сказать, как у бабушки. Не у моей, а у бабушки старенькой, нет, не так, у бабушки