Главное выжить - Елена Николаевна Маруфенина

а теперь вместо мата пихает своё «Я прав». – Во первых я ни кем не собираюсь управлять, во вторых верить или не верить в Бога это решение каждого. Влиять я ни на кого не буду. И в третьих я сама в Бога не верю. Как я могу кого-то уговаривать? О, ещё есть в четвёртых, где ваш Бог? В каком он месте?

–Бог послал нам испытания…… – начал поп.

–Стоп, – подняла я ладонь,– Кому нам? Никите? Лере? Валерке? Вот пусть он там, на небе сидит и смотрит, как мы прекрасно без него обходимся. И давайте больше эту тему не затрагивать. Кто желает, к вам придёт, а нет неволить никого не буду. Будут вопросы по мирской жизни, приходите, помогу. – Я открыла дверь и хотела войти в здание, но меня окликнули.

–Алёна Сергеевна, можно вас? – Ко мне, звеня цепью, подходил один из арестованных. – Здравствуйте, у меня час отдыха, вот я и решил с вами поговорить.

–Слушаю, – напряглась я, – у вас жалобы по содержанию?

–Нет, что вы, всё хорошо, правда. Я прощения хотел попросить. Нет, не так, как бы мне цепи снять? Я осознал, работать буду, и не уйду никуда. Цепь бы только снять. – Он умоляюще глянул на меня.

–Это не я решаю, и прощения проси у тех, кого убил! За побрякушки! У них сможешь прощения попросить?!

–Я не убивал! Нет, что вы, я никого не убил, правда. Уйти с банды не смог, а вот убивать не убивал. На мне крови нет! – Скороговоркой протарахтел он.

–Ну, да, ты просто смотрел, как другие убивают и добычу делил. Разбогател? Вот своим богатством пользуйся теперь.

У парня из глаз потекли слёзы, – я слабак, я не ушёл из банды, но я и пальцем никого не трогал, я даже одну машину отпустил, меня потом жестоко избили. – Он шмыгнул носом. – Извините, – не переставая плакать, он развернулся и пошёл в свою пещеру. Им туда сейчас обед понесут.

–Парень, – окликнула я его. Мне его стало очень, жаль. Может он действительно запутался по жизни. И Влад же говорил, что привёз самых слабых. Как же мне сейчас нужен Влад. У меня такое желание сесть у стены на корточки и начать в голос реветь. Сейчас глубоко вздохну, досчитаю до десяти и смогу спокойно разговаривать. А пленный стоял и с надеждой смотрел на меня, – завтра утром я поговорю со всеми. –Он заулыбался, – Я сказала, только поговорю, а уж какое решение будет принято от меня не зависит.

–Так уже хоть маленькая, но надежда, – улыбался он, – уже легче, спасибо. – И он быстрым шагом направился в сторону горы.

А у меня вот никакой надежды. Почему в жизни надо выбирать или, или? Я не хочу выбирать, я хочу и с детьми и с Владом. Ну, не выбирается. Вздохнув пошла в столовую. Открыв дверь, столкнулась с ним. Нет, не столкнулась, а попала в объятья. Попыталась вырваться, не получилось, Влад крепко меня держал.

–Я тебя звал,– прошептал он мне в ухо, – и ты пришла, прости дурака если сможешь. – Чуть отодвинув меня, заглянул в глаза. И я не выдержала, заплакала. Сначала тихо, а потом навзрыд.

Обхватив моё лицо своими ладонями, Влад целовал мне глаза и приговаривал, – прости, за каждую слезинку прости, прости идиота, прости, но я тебя ревную ко всему. Прости.

В столовой поднялся шум, и раздались аплодисменты. То, что аплодируют нам, я поняла не сразу. Когда поняла, смутилась. Увидели шоу. Хотела выйти на улицу, но Влад задержал меня и потащил в зал.

–Люди! – Начал он громко, – я дурак, я обидел самого дорогого мне человека. Теперь я прощён и счастлив.

В зале зашумели ещё громче и захлопали.

–Дурак, что за клоунада, – пихнула я Влада в бок разозлившись.

–Ничего не клоунада, всем поселением за вас переживаем. Не ругайтесь больше, – сказала Валентина.

–А вы-то откуда знаете? Я и слова никому не говорила, – опешила я.

–А и говорить не надо, – перебила меня Нина Егоровна, – ходите оба, как в воду опущенные, ты вон аж почернела. Думаешь, если хорохоришься, мы не заметим? Мы же тебя очень любим. Поэтому и видим когда тебе плохо. Не ругайтесь больше, жизнь и без этого коротка.

–Ну, всё, хватит про нас. Раз уж почти все тут, слушайте. Ко мне сейчас подошёл один пленный, просил снять цепь. Говорит, что не виноват. Делать с ними, что будем. У кого они работали, как себя ведут? В общем, до завтра думайте, а утром мне результат скажете. Вот только я не спросила, как его зовут.

–А мы в окно видели, Степан это, – сказал Федя-Фёдор.

–В окно? – Я уставилась на Влада, – кто-то сказал, что просто звал меня? – Влад умоляюще сложил руки и бухнулся на колени. – Гад ты Петренко. – Зал разразился смехом, а Валентина выдала Фёдору затрещину.

33

Как прекрасна эта жизнь. Я могу снова касаться любимого, говорить с ним. А это и хорошо, что мы поссорились. Ну, вот, как бы я поняла, что не могу жить без него. Я только сейчас поняла, что я и не дышала полной грудью. Так, через раз, чтобы не умереть. Если бы не малыши, я бы умерла. Хотя, именно из-за них мы и поссорились. Всё, забыла, помирились и хорошо. Сразу после ужина, я забрала ребят, и мы пошли домой. Влад уехал в станицу, надо проверить, как идут похоронные работы. Узнать всё ли спокойно и не надо ли чего? На завтра договорились ехать в Михайловскую, заберём Николая Фёдоровича. Только в этот раз на трёх машинах. Научили нас ездить в нынешнее время. Правда, урок нам очень дорого обошёлся.

Сегодня мальчишки были весёлые, энергия била через край. Игрушек мало, да и в саду мало. Надо группе мародёров игрушек заказать. Блин сколько всего надо. Склада нам не хватит. Строить ещё один придётся. Надолго всего хватит, а там глядишь и заводы, какие-нибудь заработают. Люди, то не все вымерли. Если, тьфу, тьфу, тьфу ещё какой мор не нападёт. Лучше об этом не думать. Лера сидела на кухне за столом и рисовала.

–У тебя что-то случилось? Спросила я у девочки, видя её задумчивость.

–Она мотнула головой, – нет, грустно просто, – шмыгнув носом, утёрла слезу, – к маме хочуууууу. – девчонка начала реветь в голос.

– Тихо маленькая, не плачь. Мальчишек сейчас напугаешь, – я прижала девочку к себе и погладила по голове. – Тихо, нет мамы уже и с этим жить придётся. Я